Черкесск-2026

Едешь по Худесскому ущелью, вдоль реки, и вдруг дорога выводит на просторную площадку. Там, у слияния Кубани и Худеса, лежит огромный, странный на вид валун, расколотый на две части. Это не просто камень. Это Замковый камень Карачая — сердце и оберег народа, место, где, по легендам, вершилась его история.

Приглашенный в школу межэтнической журналистики гость - Магомет Узденов - блогер и директор онлайн школы карачаевского языка, рассказал молодым журналистам о своем пути в обоих сферах.

В нём жили обычаи народа, его представления о чести и любви, о встрече двух сердец.

Это интервью будет с Майей Папшуовой. Она выросла в ауле, где готовили на печи, и всю жизнь хранит рецепты своей матери и бабушки. Мы говорили о муке, твороге, топлёном масле и о том, почему современные сладости никогда не заменят домашней выпечки.

Адыгская свадьба – это шум, песни, танцы, стрельба в воздух и бесконечные правила, которые нужно соблюсти.

Представьте себе степь. Ровную, выжженную, с редкими балками и ветром, который гоняет пыль от горизонта до горизонта. Именно такой была территория Донбасса полтора века назад. А теперь представьте, что в этой степи вдруг появляются аккуратные каменные дома под черепицей, ветряные мельницы, школы, где учат девочек, и поля, которые дают урожай даже в засушливый год. Всё это построили люди, приехавшие сюда из Германии. И среди их поселений было одно, которое назвали просто и с размахом — Нью-Йорк.

Вкус знакомый с детства, но понятный не всем. Этот десерт не для тех, кто считает калории, он для тех, кто любит наслаждаться моментом. Его дарили на праздники и без повода, с ним встречали гостей или покупали как гостинцы.

Театр — это не просто профессия. Это способ жить. Это искусство быть нужным даже тогда, когда ты остаёшься невидимым. Это вечная игра с вечностью, где ставка — твоя душа, а выигрыш — память и любовь.

Мы привыкли воспринимать язык как данность. Как воздух — замечаем его только тогда, когда становится трудно дышать. Мы говорим на русском, вставляем английские слова, а родной язык наших бабушек и дедушек часто остаётся где-то на втором плане— в песнях, в редких разговорах по телефону, в воспоминаниях. Но так ли это безопасно — оставлять язык на втором плане? Что мы теряем, когда перестаём говорить на нём каждый день? И можно ли вернуть то, что уже почти ушло?

Карачаево-Черкесия не помещается в одну точку на карте достопримечательностей и один пост. Здесь за день можно успеть многое: увидеть древний храм X века, подняться на канатной дороге к облакам, наесться хычинов до состояния "ещё один — и я лопну", а вечером расположиться у костра с чашкой чая из трав.

Адыгское пчеловодство. Здесь пчела была существом сакральным. Ульи для них плели из прутьев, а мёд вывозили телегами в Россию и Турцию задолго до того, как появились целые промышленные пасеки. Это культура, которая складывалась веками и до сих пор живёт в горах Кавказа, просто тише чем раньше.

Уважаемые синьоры и сеньориты, рабы электронных календарей и заложники уведомлений! Я приглашаю вас всех, чтобы обсудить тему, от которой у любого пунктуального человека случится нервный тик, а у швейцарского часовщика - инфаркт. Мы поговорим о времени. Но не о том, которое тикает на вашей руке за 2000 рублей, а о том, которое пасётся на альпийских лугах Карачая и на ваши швейцарские условности чихать хотело.

Хочу рассказать о блюде, которое для карачаевцев и балкарцев значит больше, чем просто еда. Это хычын. Если вы думаете, что это просто "кавказский блинчик", то вы глубоко заблуждаетесь. Это философия, завернутая в тесто.

В апреле 1942 года эшелон с детьми из ленинградского детдома № 12 двинулся на юг, к спасению. Дорогу оборвал взрыв немецкой бомбы на станции Армавир.

Есть вещи, которым нельзя научить. Их можно только впитать. Как молоко матери – вместе с первым вздохом, с первым словом, с первым взглядом на мир. Для адыга таким понятием является Адыгагъэ – не просто свод правил, а сама суть того, что значит быть человеком.

В Карачаево-Черкесском государственном университете имени У.Д. Алиева прошло очередное занятие курса межэтнической журналистики. Приглашенным гостем стал руководитель организации "Алашара" в Черкесскеи Мурат Гедугов. На встрече были подняты особенно актуальные темы, такие как единство народов, ценность родных языков, любовь к своим родным краям.

Представьте себе лес. Не просто лес, а такой, где почти каждое дерево – яблоня, груша или алыча. Где весной он весь белеет от цветения, а осенью ветки ломятся от фруктов. Именно так выглядели земли адыгов на северо-западном Кавказе на протяжении многих веков. Это не фантазия, это реальность, которую создавали поколения людей, относившихся к деревьям почти как к членам семьи. Причем они создавали их не за забором, а в диких горных лесах, превращая их в гигантские плодовые угодья. Главная особенность черкесского садоводства в том, что они не просто сажали деревья на участке возле дома. Они шли и прививали дикие деревья.

На Кавказе музыка никогда не была просто музыкой. Это всегда стук копыт, это ветер в ущелье, это мужчина, стоящий в центре круга и отбивающий ритм так, что ладони горят, а танец не кончается часами. У адыгов каждый инструмент имеет свой характер, свою историю и своё место в этом мире.

Статус кавказской женщины — это не "равенство", не "угнетение", а особая система, где уважение и ограничения были двумя важными факторами. Многие исследователи отмечают, что в древних горских обществах женщина занимала значимое место в культуре и даже в религиозных представлениях. А как обстоит дело сейчас?

Когда мы представляем Кавказ, зачастую сами же думаем стереотипами - акцент, папаха, лезгинки, туристические маршруты, барашки, горы. Но когда мы думаем о динозаврах? "Ой это где-то далеко, климат у нас не тот, у нас вот раскопки Аланского наследия". А вот и нет!

Карачаевский народ так же, как и многие народы, издавна придавал платку особое значение – он являлся не только частью женской национальной одежды, но и символом скромности, воспитанности и благородства.

Диалект — это микроязык со своими правилами грамматики и фонетики, иногда очень далёкими от литературного языка, а также характерной лексикой.

Что о родном языке думает молодёжь КЧР? Я провела небольшой опрос среди 16 ребят из Карачаево-Черкесии, школьников и студентов. Спрашивала про самое личное: на каком языке они думают, с кем говорят на родном, стесняются ли его и что он для них значит? Ответы получились разными, иногда противоречивыми и именно поэтому интересными.

У абазин, как и у некоторых других народов Кавказа, есть красивый и строгий обычай: молодая невестка после свадьбы не имеет права разговаривать со свёкром. Совсем. Ни слова. Она общается с ним через жесты или через свекровь — та передаёт просьбы и слова. Это не наказание и не изоляция, а особая форма уважения, обычай, где молчание — знак почтения к главе семьи.

Гуляя по горам, натыкались ли вы когда-нибудь на постройки из настоящего камня? Не из заводского красного или белого кирпича, а именно из камня. Представляли ли вы себе, что "пережили" эти камни? Представьте сколько детского смеха было в одном из таких домов.

Я часто слышу от своих сверстников: "Почему мы не носим черкеску? Смотрите, какая она красивая! Пора возвращать национальную одежду в повседневность". Идея звучит неплохо, вдохновляюще, особенно когда видишь фотографии с праздников, выступлений, фестивалей. Но если честно ответить на вопрос, почему национальный костюм до сих пор живёт в основном "по особым случаям", открывается очень интересная картина. Я решила разобраться, как сами молодые люди из Карачаево-Черкесии воспринимают национальную одежду и меняется ли это восприятие в зависимости от контекста.

Этика — неофициальный свод правил и норм, основывающийся на морали общества, в котором она сформирована. Так как же она относится к народам? Напрямую, ведь у каждого народа есть своя этика. В данном случае рассмотрим карачаево-балкарскую. Когда она появилась? Почему эта этика была так названа? И какая главная мысль этического кодекса карачаево-балкарского народа?

Слово "мифология" не проявляется во всем своем ярком окрасе и не вызывает никаких эмоций, когда ты читаешь определение из книжек или интернета. Совсем по-другому ощущается это слово, когда твои близкие рассказывают такие истории из прошлого, которым до сих пор не могут дать объяснений и от которых мурашки пробегают по коже.

Если адыгагьэ – это честь, которую впитывают с молоком матери, то шыпс – это то, что впитывается с первым запахом домашнего очага.

Кавказ — это место, где минарет и колокольня стоят в пределах видимости друг друга. Где в одном селе празднуют Ураза-байрам и Пасху: не вместе, но рядом, не смешиваясь, но и не враждуя. Где старик-мусульманин может сказать про соседа-христианина: "Он хороший человек, он верит в Бога, а как именно, это его личное дело". Кавказ не просто граница между двумя религиями, а место, где они живут бок о бок уже больше тысячи лет.

Кавказ — это место, где минарет и колокольня стоят в пределах видимости друг друга. Где в одном селе празднуют Ураза-байрам и Пасху: не вместе, но рядом, не смешиваясь, но и не враждуя. Где старик-мусульманин может сказать про соседа-христианина: "Он хороший человек, он верит в Бога, а как именно, это его личное дело". Кавказ не просто граница между двумя религиями, а место, где они живут бок о бок уже больше тысячи лет.

Быть первым всегда сложно. Нужна большая смелость, особенное упорство и вера в то, что ты делаешь. Только тогда люди вокруг тебя поверят и пойдут за тобой.

В горах Кавказа, где кровное родство веками считалось привычным явлением, карачаевцы создали удивительную систему. Их къаумы - это "присяжные братства": союзы, скреплённые если не общей кровью, то всегда клятвой, договором и взаимной выгодой.

Граждане! К вам приближается прежде не знакомый человек с открытой душой, крепким рукопожатием и полным отсутствием понятия "стоп".

Сохта и хаггис — два блюда, разделённые горами, морями и парой тысяч лет недоразумений, но встретившиеся в одной великой кулинарной идее: "У нас есть потроха, крупа и острое желание ничего не выбрасывать. Что может пойти не так?"

В Великую Отечественную войну, как известно, наравне с мужчинами воевали женщины. Среди них были и карачаевки. Так Глоулова Мёлек служила в авиации, капитан Полина Темирболатова была танкисткой. Были и телефонистки, и медицинские работники.

В Карачаево-Черкесии неподалёку от аула Дуут, стоит железный мост. Под ним шумит река, над ним плывут облака, цепляясь за склоны гор. Путник может пройти по нему, не замедлив шага и не узнать, почему этот мост красный и отчего о нём до сих пор рассказывают с печалью.

С таким вопросом мы обратились к гостям Домбай Феста – большого фестиваля, который проходил в эти выходные в горах. Кто-то называл обычаи и традиции своего народа, кто-то говорил про традиции других, а иногда даже путался. Мы убедились в главном - молодое поколение, все-таки знает кое-что о национальном наследии, а значит – не все потеряно.

В горах Северного Кавказа есть закон, которого нет ни в одном кодексе. Его не принимал ни один парламент, не подписывал ни один царь, не утверждал ни один суд. Но он живёт. Он передаётся от отца к сыну, от матери к дочери, от старика к юноше. Это – адаты. Обычаи. Неписанные правила, которые определяют, как человек входит в этот мир, как он в нём живёт и как из него уходит. О них я хочу рассказать в поэтической форме.

Этика журналиста — это не свод законов и актов, а выбор, формирующийся индивидуальной моралью каждого

Что объединяет одинаковые, но в тоже время разные народы адыгов, абхазов и абазин?

Нартский эпос – это не просто фольклорный памятник. Это культурный код, объединяющий практически все народы Кавказа: осетин и адыгов, абхазов и абазин, чеченцев и ингушей, карачаевцев и балкарцев, а также некоторые народы Дагестана. Поразительно, но это единственный в своём роде эпос, который существует не у одного народа, а у целой семьи народов – при этом каждый считает его своим.

До того, как младенец окажется в колыбели, в неё ненадолго кладут кошку. Это не суеверие ради забавы, а часть древнего обряда "Бешикге салыу", который у карачаевцев знаменует переход ребёнка из состояния "небытия" в полноценную жизнь рода. Пока младенец не побывал в бешике, он считался крайне уязвимым, а мать — ритуально нечистой. Колыбель становилась порогом, за которым начиналась защищённая жизнь.

Я никогда не задумывалась о том, кто я по национальности — мне всегда было ясно, что я карачаевка. С детства я понемногу узнавала наши традиции и язык, увлекалась карачаевскими танцами и песнями. Такая ясность о своей национальности во многом появилась благодаря семье: с самого рождения со мной говорили на карачаевском языке.

Межнациональный брак неизбежно подсвечивает различия, на которые партнеры одной культуры могут даже не обращать внимания.

Кодекс является маркером принадлежности к нации.

Я осознала свою национальность лет в четырнадцать. Именно тогда, будучи подростком, ищущим что-то необычное, новое, рассказы старших о прошлом моих предков стали для меня не просто семейными преданиями, а чем-то большим.

Что первое приходит на ум, когда мы произносим слово "корни"? Естественно, не корневая система растений.

В моей семье русская сказка и карачаевская мелодия не спорят, а сплетаются в одну личную песню. Моя история — о том, как из контрастов рождается чувство дома.

Сейчас свадьба стала роскошеством: считать бюджет молодой пары начинают с ресторана, а заканчивают приданным девушки, на которое не поскупились родители или банки и микрозаймовые компании. Считалось ли раньше это нормой?

Кавказ. Для многих это слово — готовый набор ярлыков. Опасный, дикий, чужой.

Для меня Черкесск и Ереван — это две разные, но очень важные части моей жизни.

Всю мою жизнь, по сей день и навсегда, мой дедушка — мой самый лучший друг. Человек, который научил меня жить.

А вы знали, кто такие черкесогаи? Это армяне, чья история тесно переплелась с культурой и языком черкесов.

Ногайцы — тюркский народ, проживающий преимущественно на Северном Кавказе и в Астраханской области.

Первые письменные источники, которые сообщают о наличии у адыгов золотого шитья, относятся к Х веку

Она победила известного борца. А когда старейшины узнали, что победительницей оказалась девушка, было решено… поженить её с этим самым борцом.

Как сохранить язык и не потерять память о своем народе. Ответ точно знают мои близкие.

Оба института выполняли важнейшие социальные, политические и культурные функции, укрепляя связи внутри горских обществ и между ними.

Всю мою жизнь мне говорили, что во мне течёт кровь разных народов.

Моя фамилия стала для школьных учителей первым поводом присмотреться ко мне внимательнее.

Осознание собственной национальной принадлежности приходило ко мне постепенно.

Я долго пыталась понять, откуда я и кто я. Ответы на такие вопросы приходят не сразу.

Бабушку я не застала. Не помню голоса, не сидела с ней за столом. Но фотографии есть, и на них странно смотреть. У меня ее форма глаз и те же черты лица.

С самого детства я, конечно, знал, что я — карачаевец. Это слово было вписано в мою судьбу, однако не было осознания, думаю, оно пришло вместе с взрослением.

Слышать, как все в семье и на улице говорят на моем родном языке стало началом моего самосознания. Для меня этот путь начался с одной поездки и с мудрого слова моего отца.

В детстве и даже в подростковом возрасте мы о многих вещах не задумываемся, многого не понимаем. Осознание, на мой взгляд, приходит вместе с нашим взрослением, постепенно.

7 ноября Школа межэтнической журналистики Карачаево-Черкесии отправилась в увлекательную и, главное, познавательную этноэкспедицию по старинным карачаевским аулам Хурзук и Учкулан в сопровождении ученого, кандидата политических наук Таусолтана Узденова.

Центральной площадкой Диктанта в регионе стал Карачаево-Черкесский государственный университет имени У. Д. Алиева.

Между Иркутской областью и Карачаево-Черкесией состоялся телемост, посвящённый культурному диалогу между регионами. Встреча объединила слушателей двух Школ межэтнической журналистики.

На базе КЧГУ имени У. Д. Алиева состоялось очередное занятие Школы межэтнической журналистики. На этот раз занятие прошло в формате пресс-конференциями с представителями национальных общественных организаций.

Спикером выступила Галина Алиева, сотрудница ГТРК "Карачаево-Черкесия", которая уже 33 года работает на телевидении и хорошо знакома с особенностями журналистской профессии.

Лекцию провела майор полиции Ирина Пхешхова, старший оперуполномоченный Центра по противодействию экстремизму МВД по Карачаево-Черкесской Республике.

В ходе лекции участники Школы подробно рассмотрели понятие идентичности, ее основные виды и особенности проявления в различных обстоятельствах.