Мои корни

Раньше я не думала про национальность как про отдельное явление. Я карачаевка, и мне этого хватало. А когда села писать эссе, поняла, что у меня это вообще не про одну линию. Бабушка - русская, дедушка - карачаевец, и я из этого не выбираю какую-то одну половину.

 Бабушку я не застала. Не помню голоса, не сидела с ней за столом. Но фотографии есть, и на них странно смотреть. У меня ее форма глаз и те же черты лица. И у моей мамы тоже многое от бабушки. Я смотрю на женщину, которой никогда не знала, и вижу нас двоих- себя и маму. Раньше я этого не замечала. Просто видела сходство и шла дальше. Сейчас, когда надо говорить про корни, оказывается, что это и есть корни, только не те, про которые обычно пишут.

 Дедушка говорит о ней тепло. Не часто, не для гостей, а так, между делом. Для него семья всегда на первом месте. Не в смысле речей, а в обычном: кто позвонил, кто приехал, кому плохо, кто должен первый помириться. Я раньше думала, что так у всех дома. Потом увидела, что нет. Он мне ничего специально не объяснял про народ и традиции. Просто не вычёркивал из дома тех, кого уже нет. Бабушка осталась не только в дедушкиных рассказах. Она осталась в маме и во мне, во внешности и в характере.

 Про прадеда я знаю меньше, чем хотелось бы. Чомаев Джанду Шахимович родился 2 августа 1920 года в ауле Каменномост, умер 13 ноября 1984 года в Карачаевске. В 1939-м его призвали в армию и зачислили в 31-й кавалерийский полк 14-й кавалерийской дивизии имени Пархоменко, 5-го кавалерийского корпуса, которым командовал Рокоссовский.

Командир полка, полковник Маскалик, самого молодого кавалериста называл «сыном полка».

К началу войны прадед уже окончил полковую школу и был помощником командира взвода. Первый бой — 26 июня 1941 года под Кременцом. Потом Киев, Полтава, Харьков, Воронеж, Москва, двести дней Сталинграда. С августа 1942-го он командир взвода. С марта 1943-го до февраля 1946-го — офицер связи командования 6-й кавалерийской дивизии, той же бывшей 14-й, уже в составе 3-го гвардейского кавалерийского корпуса. Войну закончил гвардии старшим лейтенантом.

 Дальше я опять собираю информацию по чужим словам. Освобождение Белоруссии и Польши. В июне 1944-го его взвод взял в плен 137 немецких солдат и одного офицера. Четыре ранения. Ордена Отечественной войны I и II степени, Красной Звезды, медали «За оборону Киева», «За оборону Сталинграда», «За взятие Кёнигсберга» и другие. Его представляли к званию Героя Советского Союза, но звания он не получил. Командир дивизии генерал-майор Брикель и начальник штаба генерал-майор Чепуркин после войны приезжали к нему в Карачаевск. Это уже не строка в наградном листе. Значит, он для них не исчез вместе с войной.

 Даты сами по себе тяжёлые. В ноябре 1943-го карачаевцев выслали в Казахстан и Киргизию. Он в это время был на фронте. Воевал за страну, которая его людей уже везла в ссылку. Потом вернулся на родину и умер в Карачаевске. Значит, дожил до возвращения. Говорил ли он об этом дома, я не знаю.

Из того поколения многие молчали. Для меня важно другое: он не остался только фамилией. За именем есть человек, которого в полку звали сыном полка, который достойно прошел все испытания и умер на своей земле.

 Я до этого текста почти не собирала всё в одном месте. Мне казалось, что про корни пишут те, кто знает многих своих прадедов, ветки, всё семейное древо. У меня не так. Кого я знаю, можно по пальцам счесть. Про остальных все молчат, и узнать уже почти невозможно, так как людей, которые могли знать хоть что-то, нет в живых. У меня не так. Есть дедушка, для которого свои важнее всего. Есть бабушка, которую я не видела живой, но вижу в снимках, в маме и в себе. Есть прадед, про которого я узнала по имени и по датам, и от этих дат семья стала понятнее. Мне этого хватает, чтобы понять кто я.

Сания Токова

08.10.2026