В поисках Чувашии

Я чувашка. Но всю жизнь это было для меня лишь слово. Я не понимала и не знала, что это за народ - чуваши.

Принято думать, что чуваши – это, прежде всего, Чувашская Республика, но чуваши живут не только там. И в Пензенской области это отдельная ветвь с собственным укладом жизни. Даже среди деревень моего района есть отличия.

Я выросла в среде, где от чувашской культуры остались только язык и пажалу - пресные лепёшки по праздникам. В детстве никто не рассказывал, кто такие чуваши и как они жили. И я отправилась искать.

Дорога в Криволучье

Мы с моей дочкой Эмилией только что вышли из больницы. Она болела, и мы провели там почти неделю, а у мужа как раз начался отпуск. Так всё и совпало.

Решили поехать в деревню всей семьёй. Развеяться, повидаться с мамой, с близкими, побыть в родных местах. А я заодно решила заняться тем, о чём думала годами: узнать, кто мы. Я родом из Криволучья, Неверкинского района, и мне хотелось понять, что стоит за этим. Кто мы? Какие мы? Чем отличаемся?

Первым, с кого я начала поиски, стал мой кугащ - дед с маминой стороны. Ему 87 лет. Он был немногословен, но вот что выдал.

Обед. Он сидел за столом и ел. Рядом крутилась Эмилия. Она что-то повторяла за взрослыми, что-то пыталась спросить, но быстро переключалась на свои дела. Я села напротив и стала расспрашивать.

- Проводили вы посиделки Улӑх?

- У нас Улӑх - луга. А посиделки были, проводили, всё было. Назывались они просто - беседа́.

Он отвечал коротко. Между ложками вспомнил:

- Как только появлялся клочок земли весной, мы играла в «третий лишний».

Рассказал про Сосновый Овраг, откуда он родом, про Троицу, про Рыльский праздник.

А потом замолчал.

- Ничего я не знаю. Плохой информатор.

Вот и весь разговор.

Почти родная бабушка

На следующий день я пошла к Елизавете Шитвинковой (72 года) - бабе Лизе. Мы с Эмилией зашли к ней. Дом чистый и опрятный, без лишних деталей. Всё на своём месте. И в этом доме чувствовалась доброта, какое-то особое тепло, которое бывает только в бабушкином доме.

 Сели с бабой Лизой на два кресла, друг напротив друга. Я начала расспрашивать: как жили чуваши, чем занимались, какие праздники были. И баба Лиза стала рассказывать. Поведала про проводы весны. Я про такой праздник никогда не слышала, а она говорила о нём, как о чём-то своём, родном.

 - А когда он праздновался?

 - Я не помню точно. Мы тоже так наряжались, собирались и шли по всей деревне гулять. Ходили и на керимети. И работали. Все жили дружно.

И тут же она сказала:

- Ты лучше сходи к бабе Лене (Елена Волынщикова). У неё спроси, она тебе больше расскажет. Она всё-таки и старше меня, и больше знает.

Голос деревни

К бабе Лене Волынщиковой я пошла без Эмилии. Долго ждала у двери. Уж думала, что не откроет. Или откроет, но не захочет говорить. Но она открыла и с удовольствием позвала внутрь.

Дом деревенский, все по-простому: светлые стены, крашеные деревянные полы. Минималистично: диван, кровать, стол, стулья, комод. Мы сели рядом на диван.

Я рассказала, что работаю в организации, которая занимается сохранением чувашских традиций. Что мы хотим их передавать дальше. И что мне было бы важно узнать, кто такие чуваши именно здесь, на пензенской земле.

И тут выяснилось, что Елена - поэтесса. Она пишет стихи, сочиняет их на чувашском языке. У неё есть тетрадка - это её творчество, с пометками, с важными записями, чтобы не забыть. Больше половины тетрадки исписано.

Я спросила про проводы весны, что это такое. И она достала фотографию. Такая же висит у моего деда на стене. На ней наряженные бабушки-чувашки, среди них моя бабушка. Они как раз отмечали проводы весны. Эта фотография сделана именно по тому случаю.

Я спросила про еду, что раньше ели. И вспомнила, как мы с бабушкой ходили к реке, рвали там какую-то траву, а потом готовили Пултӑран яшки (пулдэран яшки). Спросила, ели такое?

-Да, конечно, ели. И трава эта и сейчас есть, растет у реки. Мы вообще на траве и выросли.

В одном из её стихотворений было написано про птичек, про берег реки. И она вспомнила, как в детстве они лазили на склоне у реки. Там были такие дырки. В них жили птички.

И тут же она сказала то, что запомнилось мне больше всего.

 - Мы раньше жили очень дружно. Жизнь в деревне кипела. Устав жизни у всех был одинаковый. Жили одинаково, условия одинаковые. Бывало, к соседям за ложкой ряженки (турӑх) ходили. А сейчас, прежде чем что-то сказать соседям или вообще сельчанам, нужно подумать, чтобы не обидеть. Раньше такого не было.

Я спросила про язык, насколько сильно он отличается у нас в деревнях. Определённое отличие есть. Баба Лена Выделила Илим-Гору и наши деревни. В разговоре, в речи отличие есть, но в чем конкретно, не объяснила.

Мы сидели рядом, а она рассказывала про деревню, про праздники, про то, как жили. А ещё подарила мне стихотворение. Своё. Про родную деревню. Про Криволучье.

Откуда мы

Самые ранние упоминания о Криволучье я нашла ещё до поездки. На картах Кузнецкого уезда Саратовской губернии от 1798 года Криволучье уже нанесено. Это то самое место, где ныне живут сельчане.

Но в рассказах моего отца и местных жителей живёт легенда: раньше деревня стояла не на берегу реки, а в глубоком лесу. И называлось то место - Посёлки. Рядом был большой овраг. Только по нему это место сейчас можно опознать. И там тёк родник.

Баба Лиза сказала:

 - Говорят, змей было много там. И жить не давали. Вот и переселились.

Память об этом ещё живёт в воспоминаниях.

Праздники, которых мы не знали

Ещё одним открытием для меня стали праздники. Акатуй, который так почитают в Чувашии, нашим вплоть до современности вообще не был знаком. Об этом говорили все, у кого я спрашивала. А баба Нюра сказала прямо:

 - Мы такой праздник не знали.

Баба Нюра - Анна Курмышева (Волынщикова) родом из Криволучья, но замуж вышла в Сосновый Овраг. Она лучшая подруга моего деда, кугаща.

У нас почитались проводы весны. Про сам праздник говорила баба Лиза, а вот чёткую дату я узнала уже у бабы Лены Волынщиковой.

- До Троицы, праздник был переходящий. Наряжались в национальный костюм, собирались, пели, плясали под гармонь. Славили хороший урожай.

А ещё в моём районе за каждой деревней закрепились православные праздники. Для Криволучья - Покров. Для Соснового Оврага, как рассказал дед, - Троица и Иван Рыльский. Престольные праздники были у каждой православной деревни, и они создавали карусель гостевания.

Акатуй у нас появился только недавно. И это ещё одно доказательство: мы - другие, не «те же чуваши», а пензенские чуваши.

Беседы

Посиделки, о которых упоминал дед, здесь называли беседами. Елизавета Шитвинкова рассказывала про них так:

 - Собирались у нас дома. Приходили соседи. Свет гасили и зажигали лучину. Если в доме была лампа, то её зажигали. И пели, и танцевали, а потом садились и начинали работать: кто-то вязал, кто-то прял, а кто-то вышивал.

Среди чувашских сёл нашего района была заведена и такая традиция - воровать невесту.

Когда юноша созревал и понимал, что пора жениться, он ехал за невестой на лошади и воровал её.

Жительницы отмечают: такое было. Даже мой папа рассказывал, что ездил в соседнюю деревню, в Алёшкино, и тоже воровал невесту, но невеста спрыгнула с лошади и смогла убежать.

Тоже рассказала и баба Лена:

- Я была на работе в Старой Андреевке. И вот приехал Вася (тепло улыбается) и украл меня. Мы, конечно, до этого с ним 3 года дружили.

Три песчаные дуги

После всех бесед я отправилась искать Три керимети. Особым местом для чувашей моего района было место, которое сейчас называют Три керимети. Название не про три отдельных места, а про один участок: три песчаные дуги на склоне леса, который спускается к реке.

Встала в семь утра и пошла в Старую Андреевку. Она через речку. Там есть "чувашский" конец - это одна из конечных точек деревни. Если встать там, за спиной Андреевка, а напротив - склон леса, на котором видны три керимети - песчаные дуги. В детстве они были другие. Песчаные, чистые, красивые, их было видно сразу. Я помню их такими. Теперь всё заросло. Они спрятались. На фотографиях их почти не разглядеть.

Я сохранила координаты этого места.

Через несколько дней я пошла в лес. Уже с конца своей деревни по координатам. Со мной шёл пёс. Сначала был сосновый лес, по дороге встречались грибы, а потом открылась дубовая роща. Я искала следы. Вниз, к самим дугам, спуститься не решилась - побоялась. Нашла только спиленный пенёк, но он показался современным. Единственная находка.

Дорога с гармонью

В прошлом здесь гуляли ещё мои бабушки и дедушки. Елена Волынщикова вспоминала, как они шли на эти три керимети.

 - Мы шли под гармонь. Наряжались на праздники и шли в лес. Гармонь была, да не одна. Шли и пели. Весело было.

А потом добавила:

 - Мы там так танцевали, что сначала вытаптывали одну яму. Потом вторую. Потом третью.

Вот как зажигали! Точнее не скажешь.

Но есть у этого места и мистическая сторона. В более ранние времена оно служило местом для обрядов, жертвоприношений и языческих ритуалов. Сакральное место сохранило своё значение: предки почитали его, но уже другими праздниками.

(Керимети - у чувашей священная роща, место молений и обрядов.)

Платье из бабушкиного сундука

А ещё у меня теперь есть своё чувашское платье. Его передала мне Ольга Семёновна Конгурова - соседка моих бабушки и дедушки. Сколько ему лет, точно сказать нельзя: даже её сыновья и дочери не могут вспомнить, в какой момент оно у неё появилось. Предположительно, больше 100 лет. Возможно, оно не было сшито для неё самой, а перешло либо от ее бабушки Софьи, либо от другой женщины. Но для меня важно другое - это платье из Криволучья.

Всё выполнено просто, без излишеств, а значит, можно предположить, что женщина была небогатой.

Украшения тоже выглядят просто. Монет нет, вместо них вырезки из жестяных банок. Но и они отлично звенят и выполняют одну из функций оберега.

Состоит из двух видов украшений:

· Мӑйҫыххи (мэй щихи) - короткое украшение под шею. Его носили девушки до замужества.

· Ама - длинное украшение, которое закрывало грудную зону. Его добавляли уже после свадьбы: оно служило защитой, оберегом.

На платье нет характерной для чувашей из Чувашии вышивки. В Неверкинском районе она была проще. Зато сколько внимания уделено рюшам и воланам! На моей родине тогдашние жительницы делали акцент именно на них - и каждая пыталась сделать свой наряд эксклюзивным.

Платье из Старой Андреевки

Но было и ещё одно платье, которое я нашла в деревне, когда мы с Эмилией отправились к Елене Ребровой. Она родом из другой чувашской деревни, вышла замуж в Криволучье.

Выяснила, что у неё сохранилось чувашское платье. Оно не отсюда, а из Старой Андреевки. Ему под сотню. У этого платья очень необычный головной убор - шулубе (шулупӗ), в виде чепчика. Так его назвала сама Елена. Лобная часть вышита и украшена монетами, а всё остальное - просто ткань. Сверху на него повязывали платок - тутӑр.

 Я приехала в Криволучье, чтобы узнать о себе…Узнала. Но есть и то, что не радует.

Мои одноклассники уже не говорят на чувашском. Дети младше - тем более. Баба Лиза говорит правнучке что-то на чувашском, а та переспрашивает:

 - Что, бабуль? На улицу пойдём?

Она уже не понимает, о чём речь.

В школе язык не преподают. Только в Бикмурзино проходят факультативы чувашского языка.

А платья, которые хранились в семьях, либо распроданы, либо утеряны. Как реликвии их уже не хранят. Во всей деревне я нашла всего два платья.

И всё же я нашла то, за чем ехала. Я искала свои корни, а нашла целый мир, который до меня никто не собирал в одно. Я узнала, кто мы. Какие мы. Чем отличаемся. Это останется со мной навсегда. И это я буду передавать своему ребёнку, другим детям. Чтобы они знали: они не просто чуваши, а чуваши из Пензенской области. И это отдельная история.

 Заканчиваю стихотворением о родной деревне от Елены Волынщиковой. Потому что лучше всего о доме говорят те, кто в нём вырос.

Кукӑр ялӗ пӗчӗкҫӗ ял

Аван вырӑнта ларать

Аслӑ ҫулпа пынӑ чухне

Вӑл таҫтанах курӑнать

Ял вӗҫӗпе ҫырма юхать

Ик енӗпе ветласем

Кайӑксем пырса лараҫҫӗ

Юрлаҫҫӗ тӗрлӗ юрӑсем

Тӑвансем хӑнана килсен

Ҫӑл патне анаҫҫӗ вӑлсем

Ӗмӗрхи ҫӑл шывне ӗҫсе

Турра мухтаҫҫӗ вӑлсем

Кӑвак пӗлӗт хушипеле

Шур татӑк пӗлӗт юхать

Ҫамрӑк ӗмӗт иртсе пырать

Асӑнма анчах юлать

Ой, тӑвансем, мӗн тӑвар-ши

Ватӑлатпӑр пулмалла

Ҫак юрӑсене юрлама

Сыв пулмалла малалла

Перевод:

Криволучье - маленькая деревня,

Стоит на хорошем месте.

По главной дороге идя,

Её видно издалека.

На окраине деревни река течёт,

Ветлы (ивы) по обе стороны.

Птицы прилетают, садятся,

Поют разные песни.

Когда родственники приходят в гости,

Спускаются к роднику.

Вечную воду родника пьют

И благодарят Бога.

Среди голубого неба

Белый кусочек облака плывёт.

Молодость проходит -

Остаётся только вспоминать.

Ой, родные, что же делать?

Наверное, стареем.

Эти песни петь -

Здоровья надо в будущем.

Стихотворение Елены Волынщиковой, 86 лет, село Криволучье

Вика Сенькина

19.10.2026