Поймать нельзя купить: что сегодня значит промысел для нанайцев и удэгейцев
Две истории о рыбалке, охоте и семейной памяти — из нанайского Кондона и удэгейского Красного Яра.
Что сегодня значит рыбалка и охота, если рыбу и мясо можно купить в магазине?
Для нанайцев, живших вдоль Амура, рыболовство было одним из главных занятий, а удэгейцы в таёжных районах Сихотэ-Алиня больше зависели от охоты. Но границы между этими занятиями никогда не были строгими — нанайцы тоже охотились, а удэгейцы рыбачили. Река и тайга дополняли друг друга.
«Мы живём в такое время, что на одной рыбе никак. Кроме рыбы нужно ещё что-то», — говорит Анна из нанайского села Кондон. Раньше в семье её отец рыбачил круглый год, а теперь они выбираются на реку только осенью. По словам Анны, из-за работы и других дел на рыбалку остаётся меньше времени. Но если удаётся поймать рыбу, запасов хватает до следующего года. «У нас сейчас вокруг рыбы жизнь не крутится», — объясняет Анна.
Иван из удэгейского села Красный Яр тоже рыбачит редко. Он нечасто бывает в родном селе, а на охоте последний раз был около шести лет назад. «Я больше рыбак-любитель, рыбачу ради интереса», — рассказывает он. При этом его двоюродные братья продолжают ездить в тайгу, зимой охотятся на соболя и ловят рыбу сетями. Впервые же Иван отправился в тайгу с отцом в двенадцать лет, а ещё раньше ловил гольянов возле дома. А сама охота для Ивана связана в том числе с возможностью попробовать мясо, которое нечасто оказывается на обычном столе. «Мясо изюбря, косули или дикого кабана в городе ещё поискать нужно. Личный мой топ — это, конечно, изюбрь, поскольку у него мясо мягкое, в то же время сытное. Курятиной всё же не так насыщаешься», — говорит он.
По словам Ивана, снасти почти не изменились: «Всё так же за последние лет 15: спиннинг, удочка, закидушка, сети». Его родственники по-прежнему используют сети для пропитания.
А отец Анны изготавливал снасти сам: «Папа плёл сеть каждую зиму заново. Вручную! А сейчас, конечно, проще купить».
Но если снасти и некоторые продукты можно купить в магазине, то саму рыбалку, со всеми её переживаниями и радостями — нет. «Всё равно нельзя купить рыбацкий азарт», — говорит Анна. «И не купить процесс разделки рыбы. Того же карася. Папа раньше разделывал — все собирались вокруг, большая семья. И тут же кушали! Свежего, только пойманного. Сам он даже не успевал попробовать, наверное. Конечно, мы вчетвером вокруг!»
Не купить и знания, которые передаются не в виде уроков: «Никто нас не учил рыбалке, просто смотрели, и само собой запоминалось», — говорит Анна. Например, её отец оставлял чэктэрин — подношения хозяевам огня, земли, воды и тайги, чтобы попросить удачи на промысле, счастья и здоровья. «И я сейчас обязательно оставляю то, что с собой есть, хозяину», — рассказывает она.
Рыбалка и охота давно перестали быть единственными способами прокормить семью. Но Анна по-прежнему выезжает на реку осенью. Иван — помнит, как впервые отправился в тайгу с отцом. Промысел больше не определяет повседневную жизнь так, как раньше, но у каждого остаётся что-то своё, ради чего хочется вернуться к реке или снова отправиться в тайгу.
Екатерина Долженко
10.11.20226