Жалковать – значит любить
Как проходят диалектологические экспедиции и почему важно сохранять народное языковое наследие
В донских говорах отражаются история региона, особенности быта, культурные традиции и мировосприятие его жителей. Каждое диалектное слово, необычное произношение или речевой оборот могут рассказать учёному о многом. О том, как проходят диалектологические экспедиции, какие особенности в речи выделяют волгоградцев и почему важно сохранять народное языковое наследие, мы поговорили с сотрудниками Волгоградского государственного университета – заведующей кафедрой филологии и межкультурной коммуникации Евгенией Дмитриевой и доцентом Натальей Стародубцевой.
Язык, в котором живёт душа
– Почему из всех дисциплин вы выбрали именно диалектологию?
Евгения Дмитриева:
– Диалектология – это не просто изучение вариантов языка, а погружение в живую историю и культуру народа. В говорах сохраняются архаичные формы, которые давно исчезли из литературного языка, и отражаются особенности быта, традиций, картины мира. Для исследователя это уникальный материал: он помогает понять, как развивается язык, как устроена его вариативность. А ещё диалектология имеет практическую ценность – её данные нужны для словарей, преподавания, фольклористики. И, пожалуй, самое ценное – мы помогаем сохранить языковое наследие, которое может бесследно исчезнуть.
– Какие группы говоров бытуют в Волгоградской области?
Евгения Дмитриева:
– Волгоградская область относится к районам позднего заселения, поэтому для её лингвистического ландшафта характерна неоднородность. Специфика волгоградских говоров состоит в том, что на территории области представлены как ранние переселенческие (донские казачьи, занимающие западную половину области), так и собственно переселенческие (волжские, занимающие восточную часть) говоры. В работах исследователей среди донских говоров Волгоградской области выделяются три группы: хопёрские, медведицкие и чирские. Очертания этих групп говоров сближаются с границами старых административных округов Донской области – Хопёрского (с центром в окружной станице Урюпинской, ныне г. Урюпинск), Усть-Медведецкого (с центром в станице Усть-Медведецкой, сейчас г. Серафимович) и Второго Донского округа (с центром в ст. Нижнечирской, сейчас рабочий поселок Нижний Чир).
По следам народной речи
– Куда едут волгоградские учёные для сбора диалектного материала? Что может привлечь внимание исследователя?
Евгения Дмитриева:
– Выбор пункта определяется целями исследования – например, фиксацией конкретных языковых явлений. Важны данные диалектологических карт, история заселения территории и наличие носителей традиционного говора (чаще пожилых жителей). Также учитывают географическую доступность населённого пункта и степень его изученности – приоритет отдают малообследованным местам, где лучше сохранились диалектные черты.
Волгоградский государственный университет уже много лет принимает участие в сборе материала для «Лексического атласа русских народных говоров». Это всероссийский диалектологический проект, который координирует Институт лингвистических исследований РАН в Санкт-Петербурге. До этого кафедра русской филологии и журналистики ВолГУ уже имела опыт полевой диалектологии: вместе с Саратовским университетом преподаватели и студенты участвовали в создании Атласа русских говоров Среднего и Нижнего Поволжья – в картографировании и описании фонетических черт говоров. Лексический атлас русских народных говоров стал естественным продолжением этой традиции.
– Случается ли сейчас записать что-то новое в экспедициях?
Наталья Стародубцева:
– Всегда есть шанс записать что-то новое, уникальное, не известное ранее. В этом и состоит главная интрига любой полевой экспедиции! Народная речь богата на словотворчество, отличается образностью и конкретностью. Другой вопрос, что можно считать диалектным явлением, а что окказионализмом, вот таким случайно образованным отдельным человеком словом, отражающим его индивидуальную манеру речи, его образ мышления. В этом заключается основная задача исследователя-диалектолога: не просто найти и зафиксировать, но и дать этому квалифицированную оценку. Для науки ценен каждый факт языка, поскольку всё это позволяет воссоздать картину мира отдельного человека, этнической группы или целого народа.
– Информанты – это чаще старшее поколение?
Наталья Стародубцева:
– Обычно наибольший интерес из числа коренных жителей представляет старшее поколение. Как правило, это малообразованные люди, чаще всего женщины 70–90 лет, чьё детство и молодость пришлись на тяжёлые военные и послевоенные годы, но как раз и важно, что они в меньшей степени испытали влияние литературного языка на свою речь во время школьного обучения. К тому же это поколение ещё помнит речь своих таких же неграмотных родителей, бабушек и дедушек, может воспроизвести какие-то слова и конструкции из их лексикона. Речь среднего и младшего поколений обычно представляет собой уже разговорный вариант литературного языка с отдельными вкраплениями просторечных и местных слов. Но ценным может стать любой носитель, потому что диалекты – это тоже живая, постоянно развивающаяся система языка.
– Курьёзные истории случаются?
Евгения Дмитриева:
– Курьёзные ситуации при сборе диалектного материала случаются с завидной регулярностью – часто из-за того, что информанты невольно пытаются подстроиться под ожидания собирателя и сомневаются, о чём стоит рассказывать.
Помню одну из первых экспедиций: я фиксировала названия строительных построек и дошла в анкете до пункта «особое наименование для сеновала без стен». Нашла нужную постройку, постучала в ворота – и молодая хозяйка, немного смутившись, ответила: «Сеновал. Просто стены ещё не успели достроить». Этот случай отлично показывает, как бытовая реальность ломает наши исследовательские рамки.
Полевая работа даёт не только лексические находки: нередко информанты делятся глубоко личными воспоминаниями – о самых светлых или, наоборот, тяжёлых моментах жизни. Такие рассказы становятся своеобразными «человеческими документами»: в них звучит судьба казачества как особой группы, проступает живая история страны, а язык оказывается не просто системой слов, а способом осмысления судьбы.
– У вас есть любимые слова из местных диалектов, можете поделиться?
Евгения Дмитриева:
– Конечно, среди диалектных слов есть по-настоящему удивительные – они показывают, как иначе в народной речи осмысляются привычные чувства и отношения.
Мне особенно нравятся особые значения слов «жалковать» и «жалкий» в донских говорах. Глагол «жалковать» нередко означает «любить», а прилагательное «жалкий» — «дорогой», «любимый». В этих значениях раскрывается глубокая связь между жалостью, любовью и ценностью человека: чувство не сводится к состраданию, а включает бережное, тёплое отношение. Такие слова помогают увидеть, насколько тонко и образно в народной речи передаются оттенки эмоций.
Язык современности, какой он?
– Влияет ли компьютеризация и интернационализация на сложность сбора диалектов и поиска информантов? Либо же глобальное цифровое пространство упрощает возможности работы с материалом?
Наталья Стародубцева:
Здесь нужно разделить эти вопросы. С одной стороны, когда самое отдалённое село или хутор получают доступ к теле- и радиотрансляциям, сети интернет и тому подобному, то у его жителей появляется возможность каждодневной виртуальной «встречи» с литературным языком, а это, в свою очередь, способствует разрушению местного говора. Диалекты как раз возникают и развиваются в условиях изолированности, обособленности, стремления самих жителей сохранить свою самобытность, хотя следует учитывать и влияние близлежащих поселений: торгово-экономические, культурные, социальные контакты с соседями также влияют на «облик» местного говора, в котором вдруг появляются заимствования из других языков, даже неродственных.
С другой стороны, для самого диалектолога цифровые технологии и новомодные гаджеты – очень серьёзное подспорье в его работе: от записи информанта в населённом пункте, когда сейчас достаточно просто нажать кнопку диктофона в телефоне или камеру, чтобы зафиксировать и речь самого диалектоносителя, и какие-то реалии материальной и духовной культуры данного этноса, до обработки его аудиозаписей для создания баз данных, пополнения каких-либо корпусов текстов, мультимедийных ресурсов и т.д. Все передовые технологии в филологии тут же находят свое применение и в отечественной диалектологии.
Сейчас модно всячески подчеркивать свою принадлежность к тому или иному народу, изучать родные языки, а в речи волгоградцев и своих студентов вы замечаете интерес к диалектизмам?
Наталья Анатольевна Стародубцева:
Человеку всегда было важно сохранять свою идентичность, понимать, где его корни, чем он отличается от других, кто свой, земляк, кто чужой, по каким признакам это можно обнаружить – язык, культура, ценности… Волгоградская область – полиэтнический регион, здесь проживает много народов, пересекается много языков, религий, культур. Но в этом его самое главное своебразие и даже очарование. В истории волгоградских диалектов это тоже находит свое отражение: диалектный ландшафт области весьма пестрый. В вузах учатся студенты из разных районов Волгоградской области и соседних областей – Астраханской, Ростовской, Воронежской, нередко сейчас приезжают учиться в Волгоград ребята с Урала, из Сибири, из северных городов. И вот, учась и общаясь в таком географическом многообразии, они сами ненароком в быту сталкиваются с тем, что здесь говорят иначе, чем у них дома. И не всегда это даже диалектные слова, как «мятка» и «толчёнка» в значении «картофельное пюре», это могут быть и регионализмы: в одном крае говорят так, в другом – иначе. Например, для обозначения маршрутного такси как вида транспорта в нашем крае прижилось слово «маршрутка», в Туле его называют «лайном», жители Санкт-Петербурга – «тэшка».
– Какие особенности в речи могут выдать волгоградца?
Наталья Стародубцева:
Самой яркой фонетической чертой будет, наверное, гэканье – использование г щелевого вместо взрывного, как в литературном языке, то есть жители края могут говорить «ноги – нох», «снега – снех», «вдрух», «утюх», противопоставляя наш южнорусский щелевой звонкий звук г глухому х. Это наблюдается в речи жителей Воронежской, Тамбовской, Липецкой и других южных областей. Для обозначения спинки кровати или дивана мы используем слово «грядушка», для неуклюжого, невнимательного человека – «растыка», булку хлеба здесь часто называют «сайкой», а баклажаны – «синенькими». Для жителей нашего края это вполне обыденные слова, но гости из других регионов нередко удивленно поднимают брови. Когда язык функционирует на такой огромной территории, как наша страна, вполне закономерно появление каких-то местных слов и выражений. Но все эти процессы всегда способствуют развитию языка, его обогащению, сохранению в нём значимых для народа культурных смыслов.
Алёна Коновалова
Фото Ольги Бондаревой