Один день в Эдиссии: что мы услышали, увидели и потрогали

В рамках проекта «Школа межэтнической журналистки» студенты-журналисты Северо-Кавказского федерального университета отправились в этноэкспедицию в село Эдиссия Ставропольского края. Здесь армянская культура звучит на улицах и хранится в каждой детали. Программа получилась насыщенной: мы познакомились с национальными инструментами, костюмами и обычаями. О каждом эпизоде – по порядку.

Ритм, который объединяет

В Эдиссии музыка сопровождает каждое событие. День начался со встречи - на въезде в населённый пункт нас ждал ансамбль «ЭВИА». Звучали кларнет и аккордеон, и сразу стало понятно: здесь ты – долгожданный гость. Кларнет будто рассказывал историю народа. В его протяжных нотах слышалось что-то от дудука – армянского духового инструмента, в интонации которого живет память. Не громкие слова, а тихий голос прошлого, который берет за душу. Рядом уверенно тянул свои аккорды аккордеон. Он не пытался перекричать напарника, а создавал пространство, где всем хватает места. Один вел главную линию, другой держал общий фон, поэтому мелодия не терялась в шуме улицы. Приветственные слова, передача хлеба и искренние улыбки – атмосфера ервой встречи сразу настроила на хороший лад.

Перед входом в церковь Сурб Аствацацин все поменялось: из встречи мы перешли к «шагу вместе». Вступила ритм-группа «Каскад» с большими дхолами – армянскими национальными ударными барабанами, звук которых чувствуешь грудью. Люди вокруг сами собой попадали в такт: кто-то кивал, кто-то притоптывал, кто-то просто выпрямлялся, будто звук подтягивал его изнутри. Никто не старался специально, но все становились ближе друг к другу.

– Дхол – это диалог, – говорит руководитель коллектива «Каскад» Сурен Агнасов.

Именно этот диалог начинается задолго до первого удара – с дерева. Корпус дхола чаще всего делают из грецкого ореха: он даёт теплый и густой звук. Дерево долго сушат, аккуратно шлифуют. Инструмент должен быть лёгким, но крепким – по нему будут бить сильно, он не должен подвести. Мембрану выделывают из козьей или телячьей кожи: только так получается живой звук, который не сымитировать пластиком. Даже верёвки здесь особенные – из конопли, они не растягиваются со временем, а маленькие заклёпки добавляют звуку лёгкую металлическую искру.

Участники группы рассказали и о «лестнице» для музыкантов. Начинают с простых барабанов с тонкой мембраной: на них любая неточность сразу слышна, и юный исполнитель учится слушать инструмент. Потом переходят к большим дхолам: управлять ими сложнее, зато бас получается глубоким.

– Когда мастер сушит орех, он слушает дерево. Когда натягивают кожу, важно поймать баланс: чуть перетянешь – звук станет резким, чуть слабее – потеряет глубину. Инструменты часто везут из Армении, из мастерских, где секреты передают из поколения в поколение. Это не покупка, а уважение к ремеслу, – рассказывает Сурен Агнасов.

Когда последние звуки растворились в воздухе, тишина не стала пустой. Осталось ощущение связи с теми, кто играл раньше, и с теми, кто будет играть потом.

От люльки до сундука: память под школьной крышей

В школьном музее МКОУ СОШ № 5 прошлое будто живёт рядом. Каждый экспонат здесь – рассказ о том, как переселенцы сберегли свою культуру и нашли общий язык с соседями.

История села уходит в 1797 год: по указу Павла I на левый берег Куры переселились 50 семей из Западной Армении. Сначала место называли Касаева Яма – по имени местного князя Касая, потом Одессия, а позже – Эдиссия, в память о древнем городе Эдессе. Люди потеряли большую родину, но сохранили уклад.

Один из самых трогательных экспонатов – старинная люлька. В неё клали сено, сверху накрывали пологом – часто это была юбка матери. Так младенца оберегали от сглаза, а до года его почти никому не показывали. Удивительно, но в некоторых домах такие люльки хранят до сих пор.

Неразрывной частью быта была прялка. Девочек учили прясть с 5-7 лет: ткань стоила дорого, поэтому всё делали сами. Существовал и особый ритуал: пуповину новорождённой разрезали на веретене, а кусочек отдавали крёстной – как знак связи поколений и будущего мастерства.

Самым главным на столе был хлеб. Его пекли в традиционных печах из муки, дрожжей, хмеля и отрубей; он долго не черствел и считался настоящим богатством семьи. При этом дрожжи не отдавали чужим, некоторые семьи делились ими только со своими. Так берегли не просто рецепт, а семейную идентичность.

Сундук в эдиссийском доме был целым миром: в нём хранили приданое, письма с фронта, фотографии и мелочи, дорогие сердцу. Считалось, что орнамент сундука ещё и защищает от сглаза.

Особое место в жилище занимал красный угол. Его украшали рушниками – вышитыми полотенцами, каждый узор которых нёс пожелание счастья. Возле него справляли свадьбы и праздники, встречали гостей хлебом-солью. Божницы тоже украшали полотенцами, превращая дом в пространство памяти и веры. Сегодня в музее много салфеток и рушников – хранители подчёркивают, насколько важной была вышивка в жизни женщин Эдиссии.

Со временем быт менялся: тахту сменили кровати, сундуки – шифоньеры, полотенца на стенах – ковры. Неизменными остались любовь к орнаменту, стремление к порядку и уважение к семейным реликвиям. Сам музей – не пространство диалога: историю здесь рассказывают экскурсоводы и сами школьники, помогая увидеть, что история – это не только даты, а привычки, ритуалы и отношение к людям.

От узора к ритму: костюм как язык

Тараз – женский армянский национальный наряд – это язык, сшитый нитками. Каждый стежок – слово, каждый орнамент – строка древней песни. В нём выходил ансамбль «Эдесса», и каждый элемент был понятным без слов.

Халав – основа женского наряда и его тихая опора. Это длинная рубаха из поплина или хлопка, чаще красная. В Восточной Армении этот цвет значил силу и тепло земли, свет очага и стойкость рода. Крой заточен под танец: косые клинья по бокам не мешают кружиться, рукава с ластовицей не тянут ткань, когда руки взлетают вверх.

Поверх халава надевают архалук, похожий на кафтан. Вырез на груди и разрезы по бокам оставляют тело свободным, будто наряд помнит, что главное – движение. Часто архалук тоже красный: единый тон, единая воля. На груди встречаются неброские орнаменты. Для своих это тихий знак: по мотивам читали, из какой общины женщина, какие земли помнит её семья.

На голове у танцовщиц – диадемы, похожие на корону. К ним мягко спускается лёгкая ткань, словно тонкая фата: она обрамляет лицо и добавляет торжественности. Это не маска, а знак – сегодня она голос традиции.

Мальчики из ритм-группы «Каскад» выходили в белых рубашках – символ чистоты момента и открытости звуку. Крой оставлял плечи свободными, рукава не цеплялись за барабаны: ничто не отвлекало от игры. Поверх – короткая жилетка с орнаментами в тон всему наряду, будто тихий аккомпанемент к громкому бою. Одежда не спорила со звуком, а становилась его продолжением.

Когда «Эдесса» танцевала, а «Каскад» бил в дхолы, ткань и музыка говорили на одном языке: ромбы на фартуках отбивали тот же такт, линии архалука и жилеток держали строй. Силуэты и мотивы звучали по-новому, но не теряли корней, оставаясь верными тому, что передано из поколения в поколение.

В этноэкспедиции мы поняли главное: культура в Эдиссии – это язык, на котором село разговаривает с миром. Дхол, тараз, люльки и сундук – инструменты, которыми жители села до сих пор говорят о доме, роде и связи между людьми. Пока этот язык звучит в песне, живёт в вышивке и отзывается в танце, традиции не становятся просто воспоминанием – они растут и находят новых слушателей. Мы увезли с собой не просто впечатления, а тёплое чувство, будто на мгновение стали частью этой живой истории.

Виктория Волкова

10.11.2029

Фото 1 – Участники этноэкспедиции и жители Эдиссии. Фото Алексея Черняева

Фото 2 – Ансамбль «ЭВИА». Фото Алексея Черняева

Фото 3 – Ритм-группа «Каскад». Фото Алексея Черняева

Фото 4 – Старинная люлька. Фото Виктории Волковой

Фото 5 – Прялка. Фото Виктории Волковой

Фото 6 – Хлеб. Фото Виктории Волковой

Фото 7 – Сундук. Фото Виктории Волковой

Фото 8 – Божница, украшенная рушниками. Фото Алексея Черняева

Фото 9 – Ансамбль «Эдесса». Фото Алексея Черняева

Фото 10 – Головные уборы женского армянского национального костюма. Фото Виктории Волковой

Фото 11 – Национальная армянская жилетка на участнике ритм-группы «Каскад». Фото Алексея Черняева