Мои другие жизни
Как было бы прекрасно прожить другую жизнь… Не сбегая от себя, а просто примерив другие национальные традиции. Например, армянские, казахские или даже якутские. Помечтайте вместе со мной!
Как здорово быть армянкой и говорить всем «барэв дзез»
Я просыпаюсь и сразу чувствую запах свежего лаваша, аромат тмина и сушёного базилика. Сморю за окно, а там стоят неподвижные, словно огромные каменные ворота, горы.
Родственники ласково называют друг друга «Ара» и передают друг другу шампуры с мясом. Это не просто еда, а какой-то понятный всем без слов ритуал. На столе уже стоит аджика в глиняной миске, а рядом маленькие плошки с солью, толчёным чесноком или сушёным перцем. Наготовлено столько, что что даже без слов понятно: хозяева хотят, чтобы гости посидели за стлом подольше.
Весь дом будто соткан из узоров, на скатерти тонкая вышивка, на стенах ковры с густыми орнаментами, а в углу резной шкаф.
На столике у мамы стоит потемневшая от времени шкатулка, которую она иногда открывает просто так, чтобы перебрать свои украшения - серебряные подвески, тонкие цепочки, брошь с гранатом, улыбнуться или погладить пальцем край оправы.
Я сажусь на своё привычное место у окна, откуда видно, как солнце ложится на крыши и как от этого весь двор будто становится светлее. Кто-то подливает мне чай, кто-то подает тарелку с зеленью, а кто-то тихо замечает, что лаваш сегодня особенно удачный. И это самый обычный день.
Как классно быть казашкой и говорить всем «сәлем»
Картина меняется. Теперь вокруг степь, а ветер пахнет полынью. Я в теплом доме сижу за дастарханом, и передо мной ставят бешбармак, лепёшку и баурсаки. Весь стол «забит» разными блюдами и угощениями. Тут и миска с куырдаком, и пиалы с айраном, и горка золотистых баурсаков, и тонкие ломтики казы. Количество блюд можно перечислять до бесконечности. А бабушка кивает и говорит, что гость это благословение. Она добавляет, что его встречают так, будто ждали всю жизнь.
Вокруг неспешно двигаются родные. Никто не торопится, никто не повышает голос.
В отличие от армян в гостиной на стенах висят войлочные ковры. На сундуке у стены - расшитая вручную скатерть, которую достают только по особым случаям. Даже сейчас, когда стол и так ломится от угощений, эта деталь будто напоминает, что в доме берегут традиции.
Как было бы интересно быть якуткой и говорить всем «дорообо»
После казахского стола я оказываюсь на Севере. Я живу в тёплом балагане, где всё устроено так, чтобы сохранять тепло очага. Стены сделаны из брёвен, окна маленькие, а в центре горит огонь, вокруг которого собираются все родные и гости.
В балагане тишина словно окутывает стены, и даже дыхание становится тише от легкого мороза. Над огнем висит железный крюк, на котором томится чугунок с густым супом из оленины, и запах бульона смешивается с запахом дерева и дыма.
Вдоль стен тянутся нары, укрытые оленьими шкурами и войлочными ковриками. На них можно и посидеть, и прилечь, и послушать, как старшие рассказывают олонхо – древние сказания. Всё стоит на своём месте: берестяные туески с сушёной рыбой, мешочки с мукой из ячменя, резные ложки и миски.
Я сижу у огня и тихо поправляю поленья. Это не обряд для чужих глаз, а привычный жест, такой же естественный, как налить чай или угостить шашлыком.
На столе стоит миска с салатом из мороженой рыбы, рядом тонкие ломтики строганины и кусочки вяленого мяса. А из окна видны олени, разгуливающие по снегу.
А может «добрий день»?
Но когда все эти картинки проходят перед глазами, я возвращаюсь «в себя». Смотрю на свою маму, на свои руки, на окно, за которым всё тот же город, и понимаю, что не хочу быть кем-то другим. Я хочу быть собой – украинкой, человеком, у которого есть свои традиции, свои тёплые слова, свои семейные привычки. Их хочется беречь. Быть собой – это и есть любить свои корни.
Снежана Пелехатая
Фото: Снежана Пелехатая с помощью Алиса AI
10.11.2026