"Собирать осколки или дополнять картину мира? Честный разговор о судьбе мордовских языков"

В класс, где за одной партой сидят русские, татары, армяне и мордва, не приходят за грамматическими диктантами. Сюда приходят за другим - чтобы в многонациональной мозаике современной школы проступили ещё одни, едва различимые, но важные черты. О том, как сегодня на самом деле живёт, дышит и меняется язык, о тихом подвиге учителей и журналистов, о любви, которую не нужно объяснять, - эта беседа с Лилией Байчуриной, мордовским журналистом и учителем мокшанского языка.

- Лиля, бывает ли у тебя ощущение, что ты не столько преподаёшь язык, сколько собираешь осколки остаточной культуры?

- Я не то, что собираю, я дополняю вот эту картину мира для школьников. Знаешь, я же преподаю язык для тех, кто вообще не владеет мордовскими языками.  У нас же, классы многонациональные, есть русские и татары,  армяне и мордва. И сейчас они изучают язык не так, как мы раньше в школе изучали, углубленно. Это больше познавательные уроки о культуре наших народов. Потому что многие не знают, какие у нас есть промыслы, чем занимался наш народ, какой у нас фольклор.  И я стараюсь рассказать  о нашем народе  современному  поколению.

- Ты, как бы это пафосно не звучало, сохраняешь культуру нашего народа. Нет ощущения, что она уже «уходит», и ты просто пытаешься спасти то, что естественно умирает?

- Конечно, конечно, пытаюсь зацепиться. У нас же сейчас всё в Интернете. И мы, как можно больше выкладываем в интернет что-то родное, что-то своё, то, что откликается у наших зрителей и у наших слушателей... Конечно, когда мы видим отклик от нашей аудитории, есть такое ощущение, что мы хранители. Я считаю, мы именно этим и занимаемся. Мы именно сохраняем то, что пока не исчезло совсем.

- Какие у тебя прогнозы на жизнеспособность языка? Многие дают мордовским языкам лет пятнадцать и уже не останется, якобы, говорящих.

- Мордовским языкам прочили исчезновение и сто, и двести лет тому назад.  Но, думаю, будут ещё те, кто не забудет свой язык и  свои корни. И я не собираюсь умирать через пятнадцать лет.

 - А своим детям будешь передавать свой язык?

- Конечно же буду.

- Но на языке они, скорее всего, разговаривать не будут уже?

 - Если бы мы  жили в  деревне, с этим было бы проще. Хотя сейчас и в селах мало разговаривают на мордовском. Однако, есть  такие семьи, таких, правда, единицы в Мордовии, но они ещё есть, в которых стараются разговаривать чисто на мокшанском или эрзянском языках. И знаешь, даже какой-то вот плюсик у тебя есть, что ты можешь говорить на родном языке, что-то секретное обсудить даже. Кстати, татары в этом плане молодцы. Они не просто разговаривают, они традиции свои хорошо сохраняют. У меня есть татарские корни, и я с интересом отношусь к традициям этого народа, мне это интересно.

- Как объяснить подросткам и молодым людям, зачем им учить язык? И есть ли у тебя какой-то коронный аргумент?

- Для того, чтобы не потерять себя, я считаю. Если дети будут знать что-то о родном или какие-то слова в речи применяют,  значит, этот язык живёт. В классе  парнишка-татарин говорит: «Ой, на мокшанском слово «алаша»  есть, и у нас  «алаша» -  также лошадь». И понимаешь - ему  интересно, а тебе радостно. Любовь к родине, как вот её объяснить? Вот люблю и всё. Это язык, на котором я сказала своё первое слово, я на нём думаю, я на нём вижу сны. Это язык в моём подсознании. Я не понимаю, как на нём можно не разговаривать и стесняться. У нас  есть такие слова, которые невозможно перевести на русский язык. Я не понимаю, как можно забыть свой язык. Вот я когда-то знал, а теперь  забыл. Ты изначально не помнил, ты изначально на нём не разговаривал. Когда, слышишь: «Ой, я вот, мордвин, но я не разговариваю». Ты откуда? Из Атюрьева? Ну как в таком районе можно не знать мокшанский? Или ты с Торбеевского района и ты не понимаешь,  якобы дома не разговаривали с тобой на родном. А так ты всё понимаешь, но разговаривать трудно. А хочешь ли?

- В соцсетях сейчас популярна тема мордовского акцента, много видео и мемов. Тема многих задевает. Как ты относишься к этому?

- Тренд появился, и это прекрасно, это смешно, это вызывает улыбку. Это правда про мордву, это  особенности наши, что мы  тянем окончание. Вообще, я считаю, что если вы хотите снимать видео, вы вспомнили свою самоидентичность - это же хорошо, это здорово. А критика… ну, давайте законсервируйте окончательно все.

- Свою профессиональную деятельность на радио «Вайгель» ты считаешь больше идейно-творческой или это просто работа без лишней какой-то лирики?

- Идейно-творческой. Ты каждый день должна придумать, что дать в эфир. Ладно, новость - это ты просто взяла с Интернета и перевела. Но у тебя должна быть тема, фишка, да и объём определённый. Больше мы за идею, за творчество.

- Насколько жизнеспособно радио в эпоху нашего клипового мышления, когда мы хотим перемотать что-то, ускорить на х2?

- Жизнеспособно радио. В машине едут и слушают. Многие  слушают радио русскоязычное , но когда у них начинает играть наша программа, мордва   не переключают, им интересно слушать. И отклик есть в пабликах. Аудио и видео-формат ещё долго будут жить.

- Лиля, ты  настоящий герой. Думаю, если хотя бы одному человеку не все равно - уже есть шанс на дальнейшую жизнь языка и культуры. Хочется пожелать вам, национальным журналистам, педагогам  и всем кто дорожит своим национальным, удачи и новых творческих достижений в сохранении своей идентичности.

Марина Журавлёва

16.10.2026