Что русскому – валенки, то немцу – жизнь
Почему поволжские немцы сравнивают себя с евреями
Задумайтесь на минуту: как часто вы встречали современных потомков поволжских немцев, сохранивших свою культуру, осознающих свою идентичность?
Чаще всего они либо ассимилировались, либо эмигрировали по программе репатриации в Германию.
Но мне повезло повстречать одного такого современного поволжского немца. Точнее немку: Арину Келлер. Её папа – поволжский немец, а мама – русская.
Мы обе с ней филологи (много читающие люди с развитым воображением), поэтому, когда она рассказывает мне о своих предках, я очень легко перешагиваю через страницы истории и уношусь далеко-далеко – почти на 300 лет назад…
Семья Арины ведёт свою историю с середины XVIII века, когда Екатерина II издала манифест о необходимости заселения нижнеповолжских земель европейцами.
Россия нуждалась тогда в мастеровитых переселенцах из Европы, которые знали толк в архитектуре, строительстве, ремёслах, и поэтому могли быть полезны стране с огромными пустующими территориями.
Так семья Келлер переехала с территорий современной Австрии в Саратов. Это были купцы – состоятельные многодетные немцы.
Изначально у них была католическая вера, но со временем под влиянием местных жителей они приняли православие.
Сама Арина тоже православная, но вспоминает, что от католичества у них в семье сохранилась одна традиция – похоронная: если у православных принято хоронить покойника, располагая головой под крестом, то у католиков – ногами под крестом.
Кстати, что касается многодетности семьи Келлер, то, забегая вперёд, замечу, что это им ещё очень поможет в выживании на суровом Алтае…
Переселение на Алтай для наших героев стало вынужденным, как и для большинства поволжских немцев. В августе 1941 года был издан указ об упразднении АССР (Автономной Социалистической Советской Республики) немцев Поволжья.
Конечно, все понимают, с чем это было связано, но сейчас об этой трагической странице в истории нашего государства почему-то стараются не вспоминать или вспоминать как можно реже.
АССР НП упразднили, потому что советское правительство опасалось, что немцы Поволжья будут заодно с Германией и начнут шпионить в интересах Гитлера.
Поэтому расформировали республику негуманно. Как вспоминает тётя Арины, которая тогда была ребёнком, в дома к поволжским немцам приходил сотрудник КГБ и давал на сборы 24 часа. С собой можно было взять только одну сумку на человека.
Потом семьи сажали в поезда и без разбора по степени родства высаживали людей, в том числе детей без родителей, в степных малозаселённых территориях.
Об этом помнят и в моей семье, потому что у нас, в окрестностях Орска, тоже высаживали из поездов маленьких немцев. У меня даже есть немецкие родственники, которые ныне носят фамилию тюркского происхождения, потому что тогда их подобрала казахская семья и усыновила.
Семье Келлер повезло: их высадили одной семьёй в деревне Петровка Алтайского края.
Условия для прибывших создали «райские»: дали заброшенные дома-землянки, велели обрабатывать землю и с неё кормиться.
Семья была большая, а землянку им дали крошечную. Так что спали новоприбывшие где придётся, в основном на земле: хорошо, если удавалось лечь поближе к печке.
Надо понимать, что отношение к нашим героям со стороны односельчан не было ласковым: поддаваясь пропаганде и общим заблуждениям, поселковые нередко грабили немцев, думая, что они пособники фашистов. Немцев били, им не давали работу.
На войну немецких мужчин не отправляли, однако самых сильных и здоровых забирали в трудовые лагеря и отпустили оттуда только после окончания войны. Так произошло и с главой семьи Келлер.
Не умереть от голода матери с детьми помогали такие же переселенцы: старший родственник Арины, бывший ребёнком во время этих событий, вспоминал, как немка, работавшая дояркой в деревне, самым ранним утром, пока никто не видит, сцеживала ему в бидон молоко для их семьи, а потом он уходил указанной ею обходной дорожкой, чтобы не попасться на глаза кому не следует.
Возвращение отца семейства после войны не облегчило их судьбу: работы в деревне не было, поэтому Келлерам приходилось стоять на паперти и просить милостыню.
Спасением от нищеты стали… валенки! Да-да, те самые русские валенки, воспетые Лидией Руслановой, вывели немцев из бедности. Трудолюбивые от природы, они начали делать валенки, работали всей семьёй без устали, в результате чего в 1958-ом году семья возвела три дома, но уже в другой деревне, Шульгинке.
Конечно, в таких условиях очень тяжело было не ассимилироваться. В целом надо отметить, что этот процесс начался ещё при Екатерине II, потому что так или иначе местная среда очень влияет.
В советский период немки охотно выходили замуж за русских, чтобы поменять фамилию и избавиться от негативного шлейфа.
Во второй половине XX века идентичность народа сохранялась разве что в именах: самыми популярными мужскими именами были Виктор, Александр, женскими – Эмма, Марта. Сейчас же большинство потомков поволжских немцев носят русские имена.
Владение языком прекратилось примерно на папе Арины – в 70-е-80-е годы. А вот дедушка Арины Александр ещё знал немецкий, в связи с чем у него вышла интересная история в школе. Тогда ведь как иностранный изучали чаще всего немецкий, и когда на уроках начали учить немецкие слова, выяснилось, что Алексанр знает именно диалектные варианты слов, а не собственно литературные.
Учителем немецкого языка у дедушки Арины, кстати, тоже был немец по фамилии Войкрут.
Традиционный фольклор сохранился в семье Арины только в песнях. Оказывается, это те самые песни, которые российские немцы привезли с собой ещё во времена Екатерины II. Сама Арина называет их «эмигрантским фольклором», потому что в них поётся о тяготах жизни в России, о переезде.
В семье Арины считается важным передавать потомкам историю рода, историю лишений и упорного труда.
Например, в семье Келлер рассказывают сказку, напоминающая по сюжету «Фауста» Гёте: в ней учитель ищет счастье, смысл жизни, а к нему приходит чёрт и предлагает свою помощь.
Если говорить о традициях, то понятно, что такие голодные, тяжёлые времена не могут не оставить отпечаток на образе жизни, поэтому в семье Арины большое значение придают трудолюбию, усердию и старательности.
Поэтому Арина Келлер помимо активной учёбы в институте ещё и издаёт научные труды в рамках грантовой литературоведческой программы, а также слывёт отличной хозяйкой, подругой, спортсменкой и просто красавицей!
Теперь поволжским немцам живётся, конечно, намного лучше, чем их предкам, но и сегодня встречаются люди, подверженные стереотипам. В связи с этим вспоминается история, рассказанная бабушкой Арины.
Как-то в 90-е она с родственницами пошла отдыхать на озеро и там познакомилась с женщиной, которая сказала, что на дух не переносит немцев (эхо Великой Отечественной войны) и не смогла бы с ними спокойно общаться.
Только в конце разговора, когда уже пришла пора возвращаться домой, бабушка Арины призналась этой женщине, что та мило пообщалась с немцами, после чего её собеседница долго извинялась.
С немцами из Германии поволжские немцы не чувствуют единения: у них разные культуры, другой уклад, своя история. Хотя многие их потомки воспользовались правом на репатриацию, выучили немецкий до уровня B1, уехали жить в Германию, но и там не ощущают себя стопроцентно своими.
Получается, что современным поволжским немцам со своей идентичностью до конца спокойно и естественно уже трудно где-то себя почувствовать?
Отвечая на вопрос о проблемах определения идентичности, Арина говорит, что хотела бы больше знать об этой стёртой странице истории, о своих предках, выучить родной язык…
Подводя итог нашему разговору, она с грустью сказала:
«Судьба поволжских немцев чем-то схожа с судьбой евреев».
А ведь и правда: это люди гонимые, без своего региона или автономии, часто оторванные от семей и не имеющие возможность вернуться туда, где все они были вместе…
У современных евреев, по крайней мере, есть Израиль, а у российских немцев осталась только память о немецком Поволжье, где трудолюбивые и дружные выходцы из Европы налаживали свою новую жизнь, чтобы стать полезными своей новой родине.
Альбина Ишмурзина