"Люди ищут, на что обидеться"

Татуированные торсы, ковровые узоры, идеальные «сделанные» носы. Это не кликбейт — это новый Дагестан. Художник, который делает из стереотипов оружие. Он не «молодой и перспективный». Он — проблема для всех, кому удобны старые рамки.

Мы спросили его, зачем он это делает. Ответы — ниже.

Будет неудобно.

Новая школа без иллюзий

Ибрагим Ихлазов — один из тех, кто не ищет аплодисментов. Он работает с культурными кодами Дагестана, но делает это скорее из необходимости разобраться самому, чем из желания понравиться. Его картины не вызывают лёгкого восхищения — они провоцируют, ставят вопросы и иногда даже раздражают.

«Хочется всего хорошего, не хочется быть забытым художником», — говорит он о том, как хотел бы, чтобы воспринимали его работы. Здесь нет пафоса. Есть понимание: память о художнике строится через смысл и внимание к теме, а не через красивые слова о себе.

Разговор о признании естественно перетекает в наблюдения о художественных архетипах. Сравнивая себя с Дали и Леонардо да Винчи, он рассуждает не о том, как общество воспринимает художника. Образ Дали у большинства людей — сумасшедший гений, а Винчи — серьёзный автор. Ибрагим ищет свой баланс между вниманием и смыслом, между образом и тем, что остаётся за рамками внешнего впечатления.

Белый холст и перфекционизм

Каждому художнику знаком страх перед чистым холстом. Ибрагим не исключение. «С имплематурой закрываешь холст, и уже не белый. Если бояться, ничего не сделаешь», — рассказывает он о собственных приёмах работы. Перфекционизм тоже присутствует, но метод простой: вовремя остановиться, отступить, дать себе пространство. Здесь нет драматизации. Есть прагматичный подход, который позволяет действовать.

Традиция через современность

Ихлазов работает с символами, утратившими утилитарность, но сохраняющими культурный смысл. Газари — традиционные хранилища пороха — в его картинах уже не нужны по назначению, но продолжают быть элементом идентичности. «Функциональное значение нет, традиции нет. Но желание сохранять есть», —      объясняет художник. Через цвета, формы и детали он показывает, что культура — это живой процесс, и её можно держать в поле зрения даже без прямого применения.

В его работах встречаются ирония и контраст: символ маскулинности соседствует с розовым, символом феминности, что создаёт тонкую игру смысла («Хребет»). Художник оставляет зрителю пространство для догадки, не объясняя напрямую, что именно он хочет сказать.

Идентичность и память

Сохранение идентичности в Дагестане — тема, которую Ибрагим обходит в разговорах постоянно. Он говорит о сложности поддержания языка и традиций в многонациональном регионе. «На русском приходится говорить. Язык забывается, и все забывается», — отмечает он. Здесь нет пессимизма, просто констатация факта. Через свои работы художник фиксирует эту проблему, исследует её визуально, не претендуя на готовое решение.

Он проводит параллели с другими культурами: ирландцами, афроамериканцами, отмечая, что идентичность часто формируется в противовес более сильным культурным влияниям. На Кавказе это проявляется через визуальные маркеры, через символы, через намеренное сохранение традиции даже в «бессмысленных» или нефункциональных формах.

Провокация как инструмент

Ибрагим использует провокацию как метод. Его работы вызывают эмоции: от раздражения до заинтересованности. «Люди просто иногда ищут, на что обижаться», — говорит он. Триптих «Cargo cult», «Парту Патима», серия работ: «Орнамент», «Сорванный цветок»,

«Украшения», «Дань традициям» — всё это фиксирует реакции общества, тестирует границы и нормы. Художник не ищет конфликта ради конфликта; он наблюдает, фиксирует и возвращает зрителю возможность задуматься.

Ибрагим Ихлазов использует провокацию как инструмент исследования общества и самого себя. Его работы часто вызывают резкую реакцию: шок, раздражение, недоумение. Но здесь нет намерения «раздразнить публику ради эпатажа». Провокация — это способ зафиксировать внимание на том, что обычно остаётся незамеченным, на противоречиях между современностью и традицией, между личной и коллективной памятью.

Через визуальные образы, контраст символов, неожиданное соединение маскулинного и феминного, утраченных и заимствованных кодов художник показывает, что культура живёт там, где её обсуждают, спорят о ней, воспринимают неоднозначно.

Провокация работает на нескольких уровнях. Первый — эстетический: столкновение привычного с неожиданным, игра с цветом, формой и символом. Второй — социальный: реакции зрителей становятся частью работы, своего рода соавторством. Третий — концептуальный: через провокацию выявляются вопросы идентичности, утраты и сохранения культурных кодов. Здесь провокация — не самоцель, а средство диалога.

Искусство как инструмент размышления и памяти

Ибрагим Ихлазов не ищет простых ответов. Его картины — это пространство вопросов, провокаций и размышлений, где зритель становится не просто наблюдателем, а участником диалога. Через яркие цвета, графические плоскости, символы и неожиданные сочетания он фиксирует культурные и социальные противоречия, исследует личную и коллективную память, анализирует роль традиции и влияние глобальных процессов.

В этом смысле провокация — не демонстрация силы или эпатажа, а средство концентрации внимания на том, что действительно имеет значение: идентичность, память, культурный код и социальные противоречия. Художник показывает, что искусство способно быть не только красивым, но и аналитическим, исследовательским, иногда неудобным, но всегда честным.

В финале остаётся ощущение, что работы Ихлазова — это не просто визуальные объекты, а метасообщения: о том, что прошлое и современность можно держать в диалоге, что провокация — это инструмент размышления, а искусство — способ сохранить память и стимулировать критическое мышление общества. И именно через это взаимодействие художник строит мост между традицией и современностью, между личным и коллективным, между прошлым, настоящим и возможным будущим.

Хадижа Мурадалиева

04.12.2025