Овеянный легендами Фиагдон

В один из солнечных ноябрьских дней наша дружная группа отправилась в поселок Фиагдон в Куртатинском ущелье.

Было утро. В воздухе уже чувствовалась прохлада поздней осени. Сев в авто, по дороге мы уже предвкушали виды, которые откроются, как только мы покинем город. Листья на деревьях уже почти опали, и голые серые ветви, проносившиеся за окном словно махали нам вслед, провожая нас и благословляя путь, а шелест оставшейся листвы напоминал произнесенную шепотом фразу, которую обыкновенно говорят путникам, чтобы удача преследовала их в дороге: “Уастырджи де’мбал!”

Да и день для путешествия мы выбрали особенный для осетинского народа: первый день одного из крупных национальных праздников “Уастырджимæ кувæн къуыри”, или “Джеоргуыба”, что переводится как “Неделя поклонения Уастырджи”. Она связана с почитанием покровителя мужчин, путников и воинов, посредника между людьми и Всевышним. Он является самым почитаемым божеством в пантеоне осетин, мужчины называют его “сыгъзæрин Уастырджи” (золотой Уастырджи), женщинам же называть имя святого не положено - они именуют его “лæгты дзуар” (покровитель мужчин). Во время праздника, который также приурочен окончанию сельскохозяйственных работ и проходит в воскресенье предпоследней недели ноября, обязательно закалывают жертвенное животное, пекут традиционные три пирога - накрывается праздничный стол, за который садятся в воскресенье и только после заката солнца. В поездке мы не раз поздравляли друг друга и получали добрые слова в ответ, а на улицах сел замечали празднование этого священного праздника.

Миновав Гизель, Верхнюю Санибу и Майрамадаг, мы переехали через реку Фиагдон и, оставив позади Дзуарикау, свернули на трассу, которая вела прямиком к горам главного Кавказского хребта. На остановке нам повстречалась одиноко стоявшая женщина с двумя небольшими сумками, которую решено было взять с собой. И этот жест говорит о том, что в Осетии всегда вам готовы помочь.

По обе стороны от нас вырастали горы. Наш водитель мастерски управлял машиной, ловко поворачивая руль на крутых поворотах. В планах было добраться до родовой башни Гаджиновых в Цмити, увидеть Дзивгисскую крепость и заехать в селение Лац.

Вдруг посреди ущелья начали вырастать невысокие, всего в 4-5 этажей, но все же нетипичные для горных поселений дома. “Фиагдон”, - с уверенностью заключили мы. Остановились и вышли. Дорога вела нас через узкие сельские улочки, и мы наконец миновали Фиагдон. - А вот и Цмити. Надо бы позвонить хозяйке, предупредить, - набирая номер в телефоне, сказала Мадина Ахметовна.

Мы стремительно поднимались на холм. Цмити, или на осетинском “Цымити”, надо сказать, относится к Фиагдонскому поселению. В средние века он насчитывал около 400 дворов, и согласно преданиям, селение было основано в начале XIV века. Его основателем принято считать Цымыти — военачальника последнего аланского царя Ос-Багатара. Жители его как все горцы, разводили скот, занимались ремёслами и торговлей. В Цмити в средние века останавливались купцы, в том числе русские, следующие в Закавказье. А на данный момент село является памятником под открытым небом: на его территории сохранились не только родовые башни, подобные той, в которую мы направлялись, но и различные захоронения и культовые сооружения. И конечно, жилые дома. В одном из них жила и местная жительница Зара Гаджинова.

Мы рассматривали ворота, ведущие во двор, откуда был вход в саму башню из семи этажей, у каждого – свое особое предназначение, о чем позже рассказала Зара. Но особое внимание привлекли к себе невероятной величины ворота, на них были изображены нетипичные аланские рисунки: лев стоял на двух лапах, что отсылает скорее к английской культуре, нежели к аланской. В средневековой геральдике лев часто использовался как символ рода или семьи, отражая характер и ценности. Этот предмет обсуждения настолько нас увлек, что мы и не заметили, как эти самые ворота открылись, и к нам вышла Зара.

-       Алы бон æгас нæм цæут, мæ зынаргътæ! - сказала она нам, после чего повторила то же самое на русском. - Добро пожаловать, мои золотые! Ой, я что-то ворота так распахнула, надеюсь, телята мои не устроят побег.

Все по-доброму засмеялись, и хозяйка впустила нас во двор.

-       Наше селение расположилось прямо между горами Кариухох и Тбаухох. Здесь проходил Великий Шелковый путь, и купцы из России, которые держали здесь путь в Закавказье, останавливались тут на ночлег и обменивались товарами, - начала она свой рассказ. - Здесь к средним векам уже своего рода экономика развивалась. Так, настоятель мужского монастыря, который недалеко тут находится, рассказывал мне, что здесь был целый торговый центр. Также в Цмити сохранились родовые башни тех фамилий, которые здесь проживали, они даже расположены в таком порядке, чтобы можно было спокойно удерживать оборону. Так, в случае опасности на первый этаж загоняли скот, на второй этаж взбирались сами, а выше этажом молодые люди охраняли дозор. Видите те две башни? Они принадлежали братьям Габисовым, и в случае опасности в них зажигались предупреждающие огни. Все башни, как и башня нашего рода, являлись как оборонительными, так и жилыми, но, опять же, не в мирное, а в военное время.

Стоит также дополнительно отметить, что со строительством башен связаны некоторые особенности. Если в течение года родовая башня не достраивалась, то дальше ее уже не строили.

-       А так, - продолжала Зара, - рядом с башнями всегда были жилые помещения, которые назывались “ганах”. В Цмити был своего рода законодательный орган, и все близлежащие села подчинялись ему, сами же жители Цмити ни от кого не зависели, пишут даже, что и дань они никогда никому не платили. Даже вражеская нога на эти земли не ступала ни во время Великой Отечественной войны, ни в средние века.

Мы вновь посмотрели в сторону башен Габисовых, вдали виднелись склепы фамилий, которые испокон веков проживали на этой земле.

-       Башню Гаджиновых, нашего рода, мы восстанавливали сами. Причем средства все были от нашей фирмы “Аист”, которую мы открыли в Москве в 2005 году. Там мы занимались приготовлением осетинских пирогов. Однажды кто-то, услышав нашу историю, даже пошутил: “Это же сколько фычиков (фыдджын - осетинский пирог с мясом) нужно было приготовить, чтобы такое чудо отреставрировать???” Однако какое-то время спустя в “Аисте” случился страшный пожар, из-за которого строение уже не подлежало восстановлению, тогда мы закрыли фирму и вернулись на родную землю…

Мы прошли внутрь. На первом этаже была кухня, посередине – очаг и надочажная цепь, которая является важным местом в доме.

-       С надочажной цепью, как вы знаете, связаны некоторые традиции. Например, - продолжала рассказ Зара, - когда невесту приводили в дом семьи мужа, ее три раза обводили вокруг надочажной цепи, и она тем самым получала благословение Сафа, который считался покровителем семьи и домашнего очага. Клятва, данная у очага, не подлежала дальнейшему обсуждению, так как считалась нерушимой. Осквернение же цепи влекло за собой кровную месть, так как это считалось страшным оскорблением для осетина. Когда же семья лишалась последнего в роду мужчины, вдова гасила огонь и надевала надочажную цепь себе на шею, ведь “огонь рода угас”, потеряв последнего своего представителя.

Вспомнили мы и о том, как раньше осетины ходили в гости с пирогами, обсудили атрибуты быта, которые использовались хозяйками почти ежедневно. Поднявшись на второй этаж, мы увидели уже другую обстановку. Перед нами стояла авдæн (люлька), на стенах были портреты людей и большие ковры.

-       Люлька очень выручала горянок, там малыш был в безопасности, в доме было много работы, а женщина не могла позволить себе сидеть. Практически в каждом доме была швейная машина. Наши мамы и бабушки самостоятельно шили одежду на всю семью, ведь раньше не было возможности в любой момент зайти в магазин. А здесь вот можете увидеть национальную гармошку, под которую, вы знаете, танцуют симд. Еще Кайсын Кулиев сказал: “Если бы осетины придумали только танец “симд”, и то бы считались великой нацией!” Раньше было не принято выражать свои душевные волнения открыто, и молодежь в танце показывала свои чувства.

Лестница башни вела нас с этажа на этаж, и мы рассматривали фотографии представителей рода Гаджиновых, которые прославили свою фамилию. А поднявшись на самый верхний, седьмой этаж, где не было ничего, кроме окон, икон и изображения Уастырджи, мы сразу ощутили особую атмосферу, которая напоминала ту, что обыкновенно бывает в церкви во время богослужения.

-       Говорят, что здесь можно загадать любое желание, и оно обязательно сбудется. Обычно туристы, дойдя со мной до этого этажа, просят со мной обняться, настолько по-особенному ощущают они себя в нашей родовой башне.

И мы, закрыв глаза, подумали каждый о своем.

Но нужно было двигаться дальше, и попрощавшись с тепло принявшей нас Зарой Гаджиновой, мы направились дальше. Вдруг за окном показался Аланский мужской монастырь – самый высокогорный в России.

-       Сюда съезжаются паломники не только со всей Осетии, но и России. Самый крупный монастырь у нас в республике, - пояснил наш водитель и повернул в сторону села Лац.

Безлюдные улицы в Лаце, который ранее был одним из крупных сел в этих местах, а теперь имеет всего около 130 человек населения, будто бы не предвещали нам ничего интересного. Взоры предстали развалины древних башен, которые сильно отличались от остальных домов в селе, которые выглядели более современно и даже новомодно. Увидели мы и школу, которую на собственные средства построил один из сельчан, и древнейший “Нартовский ныхас”, на котором раньше проходили сборы старейшин села. До всего этого мы кое-как добрались, осторожно ступая по узким тропам между заборами, ограждающих небольшие дворы. И было во всем этом особое очарование.

-       Хотелось бы, чтобы и у нас в республике с трепетом относились к каждой старинной детали. Я знаю, что в Италии очень с этим осторожничают, стараясь сохранить малейшую частичку культурного наследия предков. Радует, что и у нас сейчас взялись за реконструкцию и восстановление подобных исторических объектов, - задумчиво сказала Мадина Ахметовна.

Чуть позже мы доехали до Дзивгисской крепости. Существует предание, что дзивгисские укрепления в XVI веке преградили дорогу в Куртатинское ущелье персидскому шаху Аббасу I. Из-за сильного сопротивления войска шаха были вынуждены отступить. В сложной системе пещер, как считалось, могло поместиться население всего ущелья. Когдато она контролировала вход через Кадаргаванский каньон в Фиагдонскую долину — важный логистический узел магистральных путей в соседние области горной Алании, но в какой-то момент утратила свое военное значение и была заброшена. Чуть поодаль от нее, пройдя в левую сторону, мы увидели несколько захоронений, идентичных тем, что можно встретить в некрополе, расположенному в стороне от Даргавса. Местные жители считают, что это не что иное, как захоронения нартов.

Солнце постепенно стало клониться к склонам гор, и нам пора было возвращаться домой. Полные новых впечатлений, вдохновленные беседами с местными жителями, нам не терпелось поделиться увиденным с близкими и в подробностях поведать все истории, которые еще долгое время будут храниться в нашей памяти.

Анна Шкарина

20.11.2025