Победитель по имени Винер
Как русский человек с башкирским именем и казахской фамилией стал чемпионом театра
Винер Сабенов — актёр любительского Народного самодеятельного театра «Маска» из Кировска. Мы познакомились с ним на театральном фестивале в Пушкине, и меня сразу заинтересовало его необычное имя.
Первым делом я, естественно, покопалась в недрах интернета, и умудрилась не найти там ни одного достоверного объяснения, откуда у человека может быть имя Винер.
Останавливаться на достигнутом (а точнее, не достигнутом) не хотелось, потому я упросила вышеупомянутого Винера дать мне интервью.
Обладатель имени Винер оказался не только превосходным актёром, но и очень весёлым человеком. Так уж получилось, что он назначил мне встречу с утра пораньше и пообещал пошутить на эту тему:
— Может, оно и к лучшему, что мы с вами пересеклись до обеда? – как бы начала оправдываться я.
— Да, это прекрасно. На самом деле актёр, как и художник, должен быть голодным. На полный желудок выходить на сцену абсолютно точно не рекомендуется. Замечательный Народный артист СССР… Кстати, последний Народный артист, который получил это звание в бытность Советского Союза, Александр Абдулов однажды сказал (по крайней мере, ему приписывают эту фразу): «Господа, не нужно ни с кем встречаться и назначать встречи до обеда. Лицо, как хороший костюм, должно отвисеться».
— Я думаю, с Александром Абдуловым, да и с вами очень много женщин бы согласились. Мы перед важными встречами встаём и на 2, и на 3 часа раньше, чтобы выглядеть соответствующе.
Винер, расскажите, пожалуйста, о себе. Где вы родились, где вы выросли и почему у вас такое интересное имя?
— Родился я в Советском Союзе, который подразумевал сосуществование многих наций в едином целом. И поэтому всегда себя ощущал именно «человеком мира». Родился я в Западной Сибири, в Омске. То есть, вот заканчивается Урал, ещё немного, как говорится, по горочке покатились вниз, и началась Западно-Сибирская равнина, где глаз не цепляет ничего, кроме бесконечных полей. И вот там появился я в многонациональной семье. О чём и свидетельствует моё замечательное имя.
Пока я был в детском саду или в школе, конечно, оно доставляло огромные неудобства. Прозвище у меня, правда, было не обидное совсем. Просто я учился в такое время, когда без прозвища никуда — это идентификатор тебя. И поэтому меня звали Винегрет. Хотя это в какой-то степени даже помогло мне на вступительных экзаменах. Я на всю жизнь запомнил, что слово «винегрет» пишется так же, как и моё имя: сначала «и», потом «е». Удобно получилось.
А зовут меня так, потому что папа у меня был башкир.
— А какое у вас отчество?
— Дамирович. И благодаря имени и отчеству я чувствую себя гордым сыном замечательных башкирских мест. Я на самом деле был очень впечатлён, когда впервые побывал в Уфе. Замечательный зелёный край. У меня даже потом не возникло вопроса почему главный цвет этой нации — зелёный.
Ну и, насколько я смог, я потом погрузился в историю своего народа. Он гордый, чего только стоит Салават Юлаев. Не зря ему такой замечательный памятник поставили. На мой взгляд, это одно из лучших произведений монументального искусства. Установлен он на берегу реки, на возвышенности. Каждая деталь впечатляет.
Уфа вообще такой город интересный: он же раньше на одном берегу только находился. И когда к нему подъезжаешь и видишь этот памятник, гордость берёт.
Агидель! Моё любимое слово на башкирском. Это название небольшого города неподалёку, которое дословно переводится как «белая река», ещё Шевчук про это пел. Он же тоже башкир. Кстати, у меня в юности была одна история с ним.
Не хватило нам билетов на его концерт, да и денег было не особо. И тут в кассу выходит Юрий Юлианович и говорит «Я не симфонический оркестр. Но я хочу, чтобы все поющие, танцующие, слушающие — ко мне попали». Ему в ответ — мест нет! А он, глядя на нас: «Этим людям не нужно садиться. Выдайте им, пожалуйста, входные билеты».
Нас пропускают, мы довольные танцуем весь концерт. А на песне «Чёрный пёс Петербург» Шевчук спускается в зал с радиомикрофоном, и мы втроём, сидящие на ступеньках, по очереди жмём ему руку. Вот такой земляк! Потом мы с ним и в Петербурге общались, я даже видел его дипломную работу художественно-графического факультета Башкирского педагогического университета. По её мотивам песня «Дождь» написана. Это такая работа! Если бы он не пел, он бы замечательные картины рисовал!
— Здорово! А были ещё интересные истории с земляками?
— Однажды я приехал ненадолго в Уфу в командировку, вышел из терминала, вызвал такси. У меня чемодан с собой, естественно. Приехал водитель местный. Открыл багажник, выходит помочь мне с чемоданом, смотрит на меня и улыбается. «Домой?», спрашивает. Значит, есть что-то в корнях, что ярко выражено у меня во внешности. Хотя, опять же, к национальному вопросу если вернуться, то фамилия, например, у меня казахская.
— Омск же, насколько я помню, граничит с Казахстаном, да?
— Абсолютно верно, и мой замечательный дедушка был казах. Ну, по крайней мере, по тем документам, которые я смог найти, он был из северной части Казахстана. А зовут его Александр Савельевич. Вот как интересно получилось.
Предполагаю, хотя пока для меня это, ну скажем так, серая зона, в которой нужно разобраться, но, видимо, по этой линии тоже какой-то межнациональный брак произошёл. Я начал копать в архивах, родственников расспрашивать. Теперь в свободное время пытаюсь в своей родословной разобраться.
— А как вашего башкирского предка в Омск занесло, знаете?
— Доподлинно не знаю, но предполагаю, что за счёт того, что во времена СССР миграция внутри страны была проще. А Омск действительно притягивает многих людей.
— А сами вы кем себя считаете по национальности?
— По ощущениям, конечно, я абсолютно русский человек, но при этом корни, корни, их никуда не спрячешь, никуда не денешь, нож в мешке не утаишь. И темперамент в какой-то степени, и взгляды на жизнь определяют корни. На мой взгляд, такие вещи способны даже на генетическом уровне передаваться. И я сейчас смотрю на нашу многонациональную страну, и понимаю насколько же это классно, что мы все разные.
— А как насчёт традиций вашей семьи? Особые праздники или культурные особенности?
— Да, поделюсь очень сокровенной, потому что, как известно, есть три вещи, которые не стоит никогда обсуждать, и одна из них – религия. Мой дедушка по папе был мулла. То есть я прошёл в своё время полную вот эту «инициацию». Например, мне новорождённому, шептали азан в правое ухо.
Но так как мулла – человек официальный, а семья на стыке религий, дедушка принял в какой-то степени Соломоново решение. Несмотря на то, что проделали весь обряд, как это положено, в итоге он сказал, что я должен вырасти и сам принять решение, какую религию исповедовать.
И вот я вырос и уже в осознанном возрасте принял христианство. Это моё решение, и, собственно говоря, здесь нет никакого противоречия: я исполнил волю своего деда. При этом при всём в силу своей работы я общаюсь с людьми разных национальностей и прекрасно понимаю и ту сторону – исламскую.
Например, прекрасные люди в Дагестане живут. И в бесконечных беседах с ними мы пришли к тому, что, есть определённые нюансы, но суть веры – одна. И мы прекрасно в этом плане друг друга понимаем. Я вообще считаю, что специфика России заключается в том, что на одной большой территории есть возможность договориться абсолютно всем: и малым народам, и крупным, и преобладающим. Так было раньше. И мне очень отрадно, что в 21 веке это не ушло.
— А вот возвращаясь опять немножечко к вашей семье, вы не знаете, как вообще пришло решение дать вам такое имя?
— Это было отцовское решение, и я доподлинно знаю, что он меня назвал в честь своего очень хорошего друга. Тоже какая-то семейная история за этим скрывается. Ну, вот такое мужское решение, да. Опять же, национальный колорит. С мнением мужчины не спорят. Хотя, это тоже интересная история.
Потому что мама у меня была русская, но с казахскими корнями. Звали её Людмила, и она хотела назвать меня Русланом. И она это сделала. Имя, которое мне дали при рождении — Руслан. Так что моё свидетельство о рождении пришлось делать заново. Потому что пришёл отец и сказал «Так. Какой Руслан?!».
— Кто знает, как с именем Руслан бы ваша жизнь сложилась?
— Безусловно. Как вы яхту назовёте – так она и поплывёт.
— А вы как имена детям придумывали?
— Смоктуновский назвал сына Филипп, чтобы внучка была Настасья. У меня примерно так же: старший сын назван по мотивам Достоевского – Родионом. Если назовёт дочку Ариной, то получится в духе Пушкина. А младший — Марк Винерович.
— Хорошо ложится, благозвучно. А вообще, у вас есть интерес к этимологии имён? Может быть, есть какая-то трактовка вашего имени, которая вам близка?
— Ну, я очень долго пытался разобраться вообще в значении своего имени. Беседовал со многими людьми. Основное значение – «воин». И я никогда с этим не спорил, ведь вся наша жизнь в какой-то степени борьба. И конечно, когда ты назван таким именем, это даёт тебе определённую энергетику, чтобы эту жизнь прожить правильно, чтобы в конце концов выиграть.
— «Победитель» — у человека моего поколения это как будто бы первая мысль, которая возникает при виде вашего имени.
— Да, да. Вы бы видели лица этнических немцев, когда я с ними знакомился. «Так-так-так, это интересно… А напиши-ка». В немецком языке же нет английского «V». Там это фау, другая буква и другой звук. Так что на немецком моё имя пишется всегда через W. Ну и написал я: «WINER». Мой в будущем хороший друг Юрген сначала не поверил, что это реально моё имя. Потом не поверил, что оно правда есть в России. «Я — говорит, — первый раз вижу человека с именем Чемпион».
— А вам ваше имя, такое звучное, яркое, цепляющее взгляд, помогает в работе?
— Ну, в творческой деятельности, наверное, нет. А в основной — да. Любая работа всегда начинается со знакомства. И когда знакомишься с кем-то, то у неподготовленных людей сразу возникает эмоция. А вот после того, как она возникла, подключается мой актёрский навык эту эмоцию ухватить, и дальше с ней жить, работать. Очень помогает. Но, опять же, в зависимости от региона. Это обычное имя для Урала, там ему никто не удивляется. А вот в Питере, например, преобладают угро-финские народы, для них это экзотика. И когда, объясняешь, что это просто такая транскрипция ([В и нь э’ р], а бывает ещё и вторая версия имени, через «е» – Венер), то становишься для них проводником в башкирскую культуру.
Однажды, это было абсолютное потрясение, я поехал на турнир по футболу из Омска в Иркутск. Я ехал на поезде из одной части Сибири в другую два с половиной дня! Это расстояние примерно равно тому, как если бы я из Омска поехал бы, например, в Санкт-Петербург. А добрался-то я в итоге только до соседней Восточной Сибири. А часовые пояса уже отличались на 3 часа!
И для меня тогда стало просто откровением, что, Господи, у нас такая огромная страна! Такие мы все разные. И это так классно. Вот буквально вчера мы проводили творческий вечер, посвященный Александру Вампилову, который как раз уроженец Иркутска, как раз из тех мест. Человек с абсолютно бурятской внешностью, такой раскосый, но при этом его пьесы абсолютно понятные, актуальные и русские. Даже не выезжая никуда, можно и нужно чувствовать и изучать вот эту разницу культур.
— А как вы стали работать в театре?
— Меня всегда цепляла театральная жизнь, плюс ко всему я родился в Омске и видел прекрасный Омский драматический театр. Это какой-то вирус, заражающий омичей. Валерий Алексеев, Спартак Мишулин, чета Василиади, семья Бродских… Все они вышли из Омской драмы.
Я всегда привожу один пример, чтобы человек понимал, как, КАК это всё бывает. Вот Омский дом актёра. Назван он в честь Н. Д. Чонишвили. А его сын — Сергей, теперь голос всея Руси: он уже, наверное, все аудиокниги и лекции озвучил. Замечательный актёр.
А как я оказался именно в Кировске… Это трагичная, но театральная, вампиловская история.
У меня был замечательный лучший друг. Он был сыном главного бухгалтера омского ТЮЗа. Мы очень тесно общались на темы наших театральных перипетий, я мог ему сказать всё, что я думаю. Человек это вырос на театральных подмостках, знал всё изнутри.
И вот в 40 лет он решил поступить в магистратуру в питерский институт культуры. Его раздражало, что люди в театральных обсуждениях тыкали ему отсутствием профильного образования. Хотя отзывался он о театре всегда очень проницательно.
Перед отъездом он пришёл советоваться со мной. И я в сердцах ему говорю: «Ты что ли в трамваях эту корочку будешь предъявлять, что ты режиссёр?!». А он невозмутимо: «Да!». Так вот этот друг всё-таки пошёл учиться. И ставил дипломную пьесу по Вампилову. Он очень ответственно подошёл к этой постановке, летал в Иркутск, познакомился со всеми работниками культурного центра Вампилова, проехался по его родным местам, нарыл информацию и привёз всё это к нам, поделился. И вот он искал театр и попросил меня съездить с ним в Кировск разок. Там всё закрутилось-завертелось, мы стали сотрудничать с «Маской», и меня уже пригласили вступить в коллектив.
Но мой друг, к сожалению, так и не успел закончить свою работу. В сентябре того же года его не стало. Мы вместе с коллективом не смогли поступить иначе и поставили спектакль за него. В апреле дебютировали. И благодаря ему по сути меня ввели в этот театр.
А потом мы стали лауреатами Союза театральных деятелей. И пошло-поехало. Нас отобрали для участия в Пушкинском фестивале. За все репетиции и один показ мы выложились так, что в Пушкине заняли 1 место.
…Коллектив «Маска», действительно, многое сказал и по-настоящему тронул зрителей своей игрой. Но это — тема для отдельного разговора, а нам, дорогой читатель, пора бы закругляться. Прощаясь, Винер улыбается своей фирменной, немного озорной улыбкой. Этот человек живёт так, как звучит его имя: с достоинством, юмором и верой в то, что любой финал можно сыграть на бис.
Чего хочется пожелать и всем нам.
Миряна Савич
Фото из группы «ВКонтаете» «ТЕАТР МАСКА»