Год, что начинался вновь

Мой интерес к украинским народным традициям, сохранившимся в моём родном селе Редкодуб Харьковской области, сразу определил тему, но требовал фокуса. Таким фокусом для меня стала календарная обрядность — удивительно отлаженный веками механизм, зародившийся у восточных славян и развившийся в Киевской Руси.

Важно понимать, что это была не просто «красивая» культура, а стройная система, подчинённая главной цели – повлиять на плодородие во всех его проявлениях (земли, животных, людей). Всё это было неразрывно и логично связано с солнечным циклом и земледельческим календарём. И хотя сегодня эти обряды носят скорее развлекательный характер, их подлинная ценность в сохранении и передаче из поколения в поколение мудрости наших предков.

Я всегда особенно трепетно отношусь к зимнему циклу наших праздников. Он длился с конца декабря до 19 января по старому календарю и был целиком посвящён пробуждению нового солнца и, можно сказать, «зарядке» удачи на весь будущий год. Всё начиналось со Святого вечера, кануна Рождества. Это был особенный, очень тихий и строгий праздник, который отмечали только в кругу своей семьи. Он имел и поминальный смысл. Важным событием был торжественный ужин. Мы верили, что в этот вечер за столом с нами незримо сидят души наших предков, и от их благосклонности напрямую зависело будущее благополучие всей семьи. Главным блюдом была кутья, поминальная каша, с неё мы и начинали ужин. До появления на небе первой звезды держали пост, старались ни в коем случае не ссориться, а часть еды специально оставляли на ночь — для душ усопших. Это было время тишины, уважения и надежды.

Центральным символом вечера был Дидух — тот самый последний сноп, который специально оставляли несжатым в поле. Он воплощал в себе дух всего урожая и как бы охранял наш дом.

Стол тоже готовили по-особенному: под скатерть обязательно стелили солому, которая символизировала колыбель для новорождённого Солнца-Коляды. К сожалению, в моей семье этого уже не было. А вот на следующее утро, с восходом солнца, вся эта тишина и строгость куда-то улетучивались! Начиналось самое весёлое и шумное время — колядование. Это был уже не семейный, а всеобщий праздник. Взрослые парни и мужчины, которых звали «хозяйственными колядниками», ходили с рождественской звездой и пели хозяевам торжественные песни-благопожелания — для них, для их дома, для скотины. А мы, дети и подростки, бегали с вертепом — специальным ящиком, где разыгрывали сценки - библейскую историю о Рождении Христа, и добавляли к ней живые, народные истории, которые были понятны и близки каждому зрителю в селе. Вертеп был удивительным сплавом церковной традиции и народного духа.

Добрый вечер – Щедрый вечер

Затем наступал черед Щедрого вечера, праздновавшегося накануне Нового года по старому стилю. Атмосфера этого дня была по-настоящему шумной и щедрой. Центральным событием вечера был обряд щедрования: девушки и молодые женщины («щедровальницы») ходили от дома к дому и исполняли специальные обрядовые песни — щедровки, в которых они всячески восхваляли хозяев, желая им изобилия, богатого урожая и процветания:

Щедрик, щедрик, щедривочка,

Прилетела ласточка...

Там овечки полегли,

А ягнятки родились...

А тебе, хозяин,

Всего наилучшего:

И здоровья, и удачи,

Чтобы денег было в сагаче (в кошельке)!

Ранним утром компания парней или уже взрослых мужчин собиралась и шла по домам. Они брали с собой мешочек или целый рукав, наполненный ржаным или пшеничным зерном, иногда смешанным с семенами гороха, гречки или даже мелкими монетками — для богатства. Подойдя к дому, они не просто заходили, а старались переступить порог правой ногой — на счастье. Дальше поступала такая фраза: «С наступающим праздником! Разрешите посевать?». Получив разрешение хозяев, они набирали полную горсть зерна и, широким жестом разбрасывая его по горнице, начинали петь или сказывать специальные стихи-посевалки:

Сей, сей, засевай.

С Новым Годом поздравляй!

Уроди, Боже,

Рожь, пшеницу

И всякую пашницу (пашенную культуру)!

- Это было классно. Когда я был подростком, для меня это было очень важным и играло особую роль. Я не могу передать те эмоции, которые я тогда испытывал. Помню те горящие глаза хозяев, которые пускали нас в дом, все ждали этого момента, знали, что вот-вот придут посевальщики, - с трепетом рассказывает мой папа. - Хозяева в это время радовались, благодарили, а потом обязательно одаривали колядников — варениками, колбасой, сладостями или мелкой монетой. Это была не просто плата, а магический обмен: мы дарим пожелание изобилия, а нам — его материальный символ, чтобы магия сработала.

Завершался весь этот зимний цикл Крещением, или, как мы его чаще называли, Водокрещами. Для нас этот праздник был своеобразной чертой, которая подводила итог всем святочным дням. Он знаменовал собой очищение от всей той «нечистоты», что, как верилось, могла накопиться за время, когда границы между мирами были тонки, и возвращал привычный, упорядоченный ход жизни.

Центром всего этого дня было Великое водосвятие. Мы шли в церковь за святой водой, а главное действие происходило на реке, где во льду вырубали крестообразную прорубь — «иордань». Освящённая в этот день вода считалась обладающей особой, чудодейственной силой — «живой» и целительной.

А самые смелые и верующие шли дальше и совершали главный подвиг — ритуальное купание в ледяной иордани. Считалось, что этот обряд не просто закаляет тело, а смывает все грехи, накопленные за год, и дарит духовное и физическое здоровье. После этого мир как бы перезапускался, очищенный и обновлённый, готовый к новому аграрному году.

От Масленицы до Пасхи

С началом весны и весеннего равноденствия вся наша обрядовая жизнь действительно переключалась на совершенно новый лад. Весенний цикл, который длился вплоть до Троицы, был целиком выстроен вокруг главного праздника — светлой Пасхи, но готовились к ней задолго. Всё начиналось с широкой и разудалой Масленицы. Мы пекли горы блинов, катались с горок. А кульминацией становилось шумное сожжение чучела Марены (Зимы) — мы таким образом магически уничтожали саму стужу и всё старое, отжившее. А вот уже в сам день весеннего равноденствия, на Сороки (40 мучеников), у нас был другой, очень нежный обряд. Бабушки и матери пекли из теста маленьких «жаворонков» — птичек с расправленными крылышками. А мы взбирались с ними на пригорки, заборы или крыши и, подбрасывая этих птичек, во всю глотку закликали весну особыми песнями-веснянками:

Весна-красна, на чём пришла?

На сошечке, на бороночке!

Принеси нам тёплого лета!

В детстве мы были уверены, что наши голоса и эти печёные птички долетят до неба и «откроют дорогу» весне, помогут ей поскорее вступить в свои права. Но самым трогательным и значимым весенним праздником для меня всегда оставалось Благовещение. В этот день, когда, как верили, «весна зиму окончательно поборола», всякая работа была под строжайшим запретом. Считалось большим грехом брать в руки иголку. Затем наступал период Великого поста и Вербного воскресенья — время очищения и души, и мыслей.

В Вербное воскресенье мы шли в церковь освящать пушистые веточки вербы. А вернувшись домой, слегка хлестали ими друг друга, приговаривая: «Не я бью, верба бьёт! Будь здоров, как верба! Через неделю Великдень! Будь большой, как верба!». Считалось, что сила пробуждающейся природы, заключённая в вербе, отгоняет хвори и дарит здоровье. После этого освящённые ветки мы не выбрасывали, а обязательно втыкали в углы дома, в хлеву, в сарае — чтобы защитить хозяйство от всякого зла на целый год.

Вершиной всего этого великого круговорота была Пасха, наш Великдень. Когда мы несли в церковь свой пасхальный хлеб, паску, для нас это было не просто освящение еды. Мы освящали будущий урожай, вкладывая в него все свои надежды. А какие были обереги — писанки и крашенки! Эти расписные яйца служили мощными талисманами. Даже наше любимое катание на качелях имело глубокий смысл. Взлетая вверх, мы как бы «поднимали» ввысь и будущий лён, и хлеба, чтобы они росли высокими и крепкими. А завершался весь этот грандиозный весенний цикл Зелёными Святками, или Русальной неделей. В это время природа окончательно просыпалась, а вместе с ней активизировались и духи воды — русалки. Их и боялись, и старались задобрить. Девушки вешали на деревья в лесу или у реки пряжу и вышитые полотенца — своеобразные дары для них. А в некоторых сёлах был обряд «проводов русалки»: мы делали чучело и с песнями «топили» его в реке. И вот после этого мир окончательно вступал в свои права, и начиналась совсем другая, летняя пора.

Лето, ах лето

Пора расцвета и подготовки к самой важной страде, жатве. Длилось лето у нас от Троицы и вплоть до Ильина дня. Начиналось всё с Троицы. Этот праздник для нас и был настоящим началом лета. Мы украшали хаты и дворы свежей зеленью — ветками клёна, берёзы, травами. Эта зелень была не просто для красоты, она служила мощным оберегом от русалок, которые в это время были особенно активны. А мы, девушки, шли в лес, выбирали молодую берёзку и «завивали» её — заплетали ветки в венки, водили вокруг неё хороводы, это было интересно и весело. А вот кульминацией всего лета, без сомнения, была ночь на Ивана Купала.

Это был пик, когда все природные силы достигали своего наивысшего могущества. Всю ночь горели большие очистительные костры — и смельчаки обязательно прыгали через них, чтобы запастись здоровьем и удачей на весь год. Мы массово купались в реках и озёрах, ведь верили, что в эту волшебную ночь вода становится целебной и смывает все болезни.

И вот снова плели венки, вставив в середину зажжённую свечку, пускали их по воде: чей венок поплывёт дальше — та будет счастливой, чья свечка дольше прогорит — та проживёт долгую жизнь.

Завершался же летний цикл Ильиным днём — грозным и строгим праздником, который знаменовал для нас конец лета. В этот день под страхом беды была запрещена любая работа в поле. Наши предки верили, что святой Илья мог покарать ослушника молнией или спалить его стог. С этого дня и купаться переставали. А первый, «ильинский», сжатый сноп несли на общую братчину — большую общинную трапезу, где вместе благодарили Бога и святого Илью за первый урожай и просили благословения на всю жатву.

Пора жатвы

А следом наступала осень — время подведения итогов, жатвы и подготовки к долгой зиме. Этот цикл, от Спасов до Покрова, был наполнен особым, спокойным и мудрым смыслом. Три Спаса — Медовый, Яблочный и Ореховый — как бы отмечали для нас ступени уходящего лета: природа постепенно отдавала нам свои самые зрелые и самые ценные дары. Мы несли в церковь мёд, яблоки и орехи, чтобы освятить их и поблагодарить Бога за эти щедроты.

Главным осенним поминальным днём были Деды. Раньше верили, что в этот вечер души предков приходят в свой родной дом. Их нужно было достойно встретить: топили баню, накрывали щедрый стол и ставили на него их любимые при жизни блюда. Разговаривали шёпотом, вспоминая только хорошее, — нужно было заручиться их поддержкой перед долгой зимой. И, наконец, годовой круг обрядов замыкался Покровом. Мы говорили, что в этот день землю «покрывало» белым снегом или жёлтым листом. И вот так, с тишиной и покоем, наш год заканчивался. Но мы знали, что это не конец. Это была лишь пауза, чтобы вскоре, в Святой Вечер, в темноте родилось новое Солнце, и вечный круг жизни, подчинённый ритму природы и труда, начался сначала.

Захарчук Анна

08.11.2025