Шаманизм на Патриарших

Как бизнесмен со степенью MBA услышал зов тувинских духов

Вот так живёшь себе несколько лет в Лос-Анджелесе, управляешь бизнесом на три континента, имеешь диплом психолога, степень МБА, проводишь жизнь в самолёте, мотаясь из России в США и обратно… Как вдруг — ррраз! И мир, летящий мимо со сверхзвуковой скоростью, совершает резкое торможение. Приехали.

Тело не слушается, а врачи только руками разводят. И в этой оглушительной тишине начинают звучать те самые голоса из детства, которые раньше было не расслышать из-за вечных дедлайнов и шума турбин.

Спасение придёт неожиданно: твой друг-бурят по пути в баню опишет симптомы «шаманской болезни» и странные видения, которые её сопровождают. И станет ясно, что это не ты сходишь с ума, а прапрапрадед-шаман из Тувы даёт о себе знать.

И наш герой поймёт, почему раньше все ясновидящие, гадалки и предсказатели, которые его видели, говорили: «Я буду тебя учить!» А парень всё никак не мог взять в толк, чему они хотят его научить и что они в нём такого разглядели…

Так начался его новый путь.

Теперь он говорит, что через себя позволяет духу гармонизировать мир.

Ведь тувинцы верят, что дух — не метафора, а живое существо, которое появляется вместе с человеком и сопровождает его всю жизнь.

Чтобы разобраться в себе, Ондур Башкы (теперь он зовёт себя так, своё прошлое имя он оставил для бизнеса), надолго уехал в Тыву. Там он наконец-то начал учиться духовным практикам  — у шаманов.

«В Туве самые жёсткие условия жизни по сравнению со всеми другими местами, где я был», - говорит он.

Зато после учёбы у множества наставников он теперь и сам «башкы» — то есть «учитель» в переводе с тувинского.

И считает, что силы его умножились благодаря этому духовному знанию. Ведь параллельно он получил базовое образование психолога и отныне в его планах – защита магистерской по психоанализу в ВШЭ. Ондур утверждает, что наука очень помогает в духовных практиках. Психолог, по его словам, отвечает в рамках поставленного вопроса, а шаман выходит за пределы этой схемы.

Ондур начал практиковать шаманизм сначала на друзьях, а потом те стали приводить к нему своих друзей… Причём всё что он делает как шаман он делает только за благодарность. Он называет это «оплата по сердцу». Для него это служение, без которого он заболевает.

«В Туве шаман – он на все случаи жизни: и доктор, и советчик, и сваха. А в Москве «болезнь цивилизации».

А может на самом деле это цивилизация больна?

Ондур говорит, что людям приходится обращаться к психологам из-за общения с «неживой энергией». Это телевизоры, рилсы, искусственный интеллект. К нему приходят не за любовными приворотами и не за снятием или наведением порчи (такого он себе никогда не позволяет). 80% его пациентов – люди с экзистенциальным кризисом, которые успешны, но несчастливы.

Как рассказывает Ондур, после того, как покупки дорогих сумок и квартир становятся обыденностью, им хочется испытать любовь или найти смысл в жизни. И при таких запросах он уверен в своём успехе и в том, что сможет пробудить в человеке «божественное».

А ещё многие приходят к нему, потому что желают успеха в своей сфере. Но Ондур уверен, что так просто успеха не добьёшься. Если ты не увлечён своим делом, к каким бы силам ты ни обращался, «тебя обойдет тот, кто горит и не может без этого жить».

Его главный инструмент – умение переводить с языка древних традиций на язык современного городского жителя. Если человек не понимает пример из тувинской культуры, то Ондур приводит аналог из православия. Он считает, что «суть от этого не меняется».

Объехав полмира, Ондур пришел к выводу, что мудрые люди в разных частях света с разной культурой приходят к одному и тому же, только объясняют это разными словами.

Однажды он сидел на лекции в американском университете и слушал уважаемого профессора и внезапно его накрыло дежавю. Он вспомнил, что всё это уже слышал в Тыве от своего учителя с «тувинским маникюром» (это Ондур так шутит про грязь под ногтями, которая свойственна простым людям).

«Люди там, наблюдая за природой тысячи лет, сами по себе пришли к правильным выводам о том, как в мире всё функционирует. Отличие одно – у их знаний нет академического фундамента».

Например, в нашей культуре принято ходить на могилы предков, конфеты там оставлять. Вот и в шаманизме то же самое, только подношение ещё и сжигают, «чтобы до духов дошло».

У Ондура на рабочем столе тоже стоят фотографии предков, а перед ними на деревянной дощечке — зефир. Говорит, что потом птичкам отдаст – так тоже можно.

Во всем этом он видит глубокий патриотизм. По его мнению, «шаманы – самые большие патриоты», ведь в основе их культуры – забота о семье, о месте, где они живут, о городе, о стране.

Это тоже служение во благо страны».

А как быть с тем, что камлание он проводит не на Алтае, а в мегаполисе? Ещё и в самом сердце Москвы — на Патриарших прудах, в месте, известным своими роскошными ресторанами, зашкаливающей стоимостью квадратного метра. Почти в булгаковской «нехорошей квартире», по соседству с разнузданными светскими тусовками?

Может, это вызов стереотипам? Да нет, просто ему так удобно, говорит столичный шаман.

В городе ведь тоже есть стихия. Ветер, свистящий между московских высоток всё тот же, что и горный в Туве. И здесь с ним тоже можно подружиться».

Ондур и меня научил: нужно лишь задать вопрос, а ветерок ответит своими знаками, останется лишь «откалибровать» его ответы.

Огонь свечи в его квартире – та же стихия, что и пламя костра. Ондур считает, что контекст не меняется: «мы всё на той же земле», и нужно просто научиться видеть и слышать.

Конечно, у Москвы, как и у любого места, есть свои духи, которых не подавит оглушительный рёв цивилизации. Ондур это знает: «Они тут очень сильные».

Но он тоже силён. В его квартире есть все шаманские атрибуты: ээрены – шаманские духи-помощники, камча – плётка для снятия негативных воздействий, шапка-филин – тотем и дух-помощник, а также бубен и, конечно, тон – костюм, который у каждого шамана свой.

Но главный его инструмент – умение находить общий язык между мирами: между большим бизнесом и шаманизмом, между древними духами и современным человеком.

Ондур не скрывается от цивилизации в горах, а приносит пользу туда, где, возможно, она больше всего и требуется – в каменные джунгли, к тем, кто забыл, что мы среди небоскребов и цифровых технологий всё ещё «на той же Земле».

Полина Куприянова

Фото из личного архива Ондура.