Группа ТЕСТО Современный проект, исполняющий русскую деревенскую музыку так, как слышит ее житель большого города

«Обидно бывает, когда старшее поколение спрашивает: "На каком языке вы поете?" ».
24 октября 2018
О персоне

В октябре музыканты презентовали свой первый альбом.

Узнать больше о Группа ТЕСТО

Быть русским

Петербургская группа ТЕСТО определяет себя как проект, исполняющий русскую деревенскую музыку так, как слышит её житель большого города. В октябре музыканты презентовали свой первый альбом. Корреспондент “НацАкцента” поговорил с вокалистками Екатериной Возжаевой, Анастасией Тихоновой и Катериной Долматовой о том, что такое традиция в современном мире, и сможет ли настоящий живой фольклор встать на одну ступень с псевдонародным творчеством.

Расскажите, какие песни в вашем репертуаре? Вы используете только этнографический материал или что-то своё тоже исполняете? 

Катя В: У нас преимущественно народные песни, настоящие. 

Катя Д: В основном это этнографический материал, просто есть некоторые вещи, которые настолько изменены, что они переходят уже в разряд авторских интерпретаций. 

Настя: Но тексты берутся народные. 

Вы ездите за ними в экспедиции? 

Настя: Да. Мы все профессионалы, которые закончили профильные учреждения. Девочки — петербургскую консерваторию, я — Московский институт культуры. Каждая из нас была не в одной экспедиции, в разных областях. Так что мы специалисты этого профиля. 

Катя В: Руководитель группы Евгений Викки тоже был в экспедиции. Мы вместе ездили в Архангельскую область, записывали там песню.

В вокальной группе ТЕСТА обычно 2-3 девушки, потому что народные песни многоголосые. Вокалистки — специалисты в этой области, а ребята, которые играют на инструментах, с фольклором никак не связаны. Они просто очень хорошие музыканты.   

Настя: Но им нравится. 

Катя В: Да, прямо душа радуется, когда барабанщик говорит: “Ой, а киньте ещё какую-нибудь такую же песню, мне очень понравилось”. Они уже в теме. 

Как реагируют на мероприятиях на ваше творчество люди, которые не знакомы с фольклором близко? 

Катя В: По-разному. Зависит от количества людей, от того, где мы выступаем, какой фестиваль, какие люди на него пришли. Если фестиваль этнический, то люди, конечно, уже готовы. 

Настя: Даже если они не слышали группу ни разу. 

Катя Д: Обычно все танцуют, хороводы водят, пляшут.

 

Удается раскачать аудиторию, которая не была готова к вам? 

Катя Д: Да! Я помню, на фестивале в Москве как-то было море людей на Манежной площади. Я подняла руки, и у меня был шок, потому что все люди начали за мной повторять.

Это удивительно для московской публики, обычно все просто стоят. 

Катя В: Вы не знаете питерскую публику! Они могут весь концерт стоять с каменными лицами, а потом прийти и написать в соцсетях: “Нам так понравилось!”. Вообще по-разному реагируют.

Обидно бывает, когда даже старшее поколение спрашивает: “На каком языке вы поете песни?” Вот это странно. Понятно, что у нас есть разрыв между людьми и народной традицией, диалекты уже не понимают, особенно в городах. 

Настя: Мы пытаемся на концертах перед песней хотя бы как-то вольно рассказать сюжет, чтобы зрителю было более-менее понятно. Но тем не менее.

Как вы думаете, народная традиция жива? То, что вы делаете, можно назвать жизнью традиции? 

Катя Д: Ну, об этом идут споры, я думаю, это дискуссионный вопрос. 

Настя: Ученые собирают круглые столы, конференции, десятилетиями 

Катя В: Традиция — это то, что принято, и оно передается из поколения в поколение, оно актуально и как-то действует. 

Настя: Если допустим, наши бабушки решили, что традиция прабабушек актуальна для них, они ее взяли и это для них традиция.

Если мы считаем, что для нас актуально что-то из того времени, мы это взяли и применили, значит традиция продолжается.     

Вы поете русские народные песни вне сцены? Не по работе, скажем так, просто в жизни. 

Катя Д: Регулярно. Любые посиделки сопровождаются этим. 

Настя: Сложно как-то ответить на этот вопрос, потому что меня очень мало окружает людей, которые бы не интересовались фольклором. 

То есть “вне работы” не существует? 

Настя: Бывает ещё, что ты обычных людей посвящаешь в то, чем занимаешься, а потом они уже сами интересуются: “Что ты такое делаешь?” И как-то сами погружаются. 

Катя В: У меня мама, например, полюбила вдруг тоже настоящие народные песни. Я ещё пою в “Чапуре”, и вот она наш диск слушала, выучила несколько песен, и когда я приезжаю, она со мной их поёт.   

Как вы относитесь к массовой псевдонародной культуре, и есть ли шанс у настоящей живой традиции победить её когда-нибудь или хотя бы выйти на тот же уровень популярности? 

Катя В: Не очень, конечно. Но это тоже какая-то своя сценическая форма. 

Катя Д: К этому приходится относиться в любом случае с уважением, потому что она занимала долгое время эту нишу. 

Катя В: Но сейчас засилье именно вот этой формы отворачивает молодежь от народной культуры.

Мы даже спрашивали на улицах у прохожих о том, какие им известны народные песни. Нам говорили “ничего не знаем” или “Калинку-малинку” называли, или “Ой, мороз, мороз”, а это вообще авторские песни, которые в стиле народных написаны.

Они представляют себе кокошники какие-то, атласные сарафаны, пережатые звонкие голоса. Конечно, это не так красиво. Народная песня очень самобытная, разнообразная, в каждой области есть свои красоты, свои особенности. 

Я вижу, что сейчас русское фольклорное движение довольно молодое и энергичное. Как вы думаете, может ли этот молодой импульс перебить сложившуюся тенденцию? 

Настя: Мне кажется, не может. Да, нас стало больше, мы теперь не фольклорное движение, а большая фольклорная среда. Разные возраста, общаются городами. Но если посмотреть в масштабах России… 

Катя Д: Проблема в том, что в учебных заведениях сидит вот это засилье [псевдонародное], в музыкальных училищах.   

Настя: Действительно, старая школа нархоровская ещё прочно сидит. Но тем не менее, видим какие-то перемены.   

Катя Д: Интерес есть, и думаю, что повышается актуальность и просто популярность.

Сейчас начинается все с костюмов, что интересно. У нас уже народные хоры, как раз те, что больше исполняют обработки народные, какие-то авторские песни, они переодеваются в более-менее традиционные наряды, что-то себе шьют уже не атласное, а из натуральных тканей. Начали с костюмов, может быть потом перейдут ещё дальше. 

Группа ТЕСТО

Как вы думаете, что значит быть русским в наше время? 

Катя Д: Это комплексный вопрос, которых выходит шире нашей фольклорной традиции. 

Катя В: У каждой нации традиции определяют ее корни, прошлое.

Помнить прошлое, знать своих бабушек, своё древо, и шире — своего народа. Знать себя, осознавать, что именно моё. 

Настя: Мы, как профессионалы, все понимаем, что должны ещё очень хорошо знать историю. Сейчас её все забывают, а это настолько важно! Ты понимаешь, что у тебя в жизни сейчас всё именно так, потому что сколько-то лет назад что-то произошло и повлияло на жизнь целых поколений. 

Катя Д: Знать, ценить то, что было, быть знакомым с собственной культурой в целом, с искусством. 

Настя: То есть не быть Иваном, не помнящим родства, как минимум. 

Катя В: Важно знать не только традиционную народную культуру, а вообще, в принципе культуру, литературу, классическую музыку. 

Настя: В других странах есть попытки как-то свою идентичность сохранить.

В Болгарии и Греции ребенок может выбрать: ходить на физкультуру или на традиционные народные танцы. Куча детей выбирает вместо физкультуры танцы. У нас, к сожалению, такого нет, а хорошо бы.   

Катя В: Мне кажется, не зря русские композиторы XIX века, чтобы проявить как-то свою русскость, обратились именно к народной песне. Там они искали истоки своего творчества, чтобы не быть как европейцы, от которых они учились, а сказать что-то своё. Мне кажется, нам тоже нужно, чтобы быть русскими, смотреть назад, оглядываться, любить, помнить, уважать.  


- 24 октября 2018

Чтобы задать вопрос необходимо авторизоваться.

281