Что имеем - то храним!

Рейтинг: 0
(Голосов: 0)
You Rated: Not rated
Что имеем - то храним!

5 декабря в Страсбурге подвели итоги совместной программы Совета Европы и Минрегиона России "Национальные меньшинства в России: развитие языков, культуры, СМИ и гражданского общества". Что же в получилось в результате трех лет работы и 2,75 миллионов потраченных евро? 

Партнеры надеялись, что этот проект ускорит ратификацию нашей страной Европейской хартии региональных языков или языковых меньшинств. Но российские эксперты, всерьез ознакомившись с документом, который был, похоже, не глядя подписан руководством страны в мутном 1996 году, пришли к выводу, что торопиться России с принятием на себя таких обязательств не стоит. И дело вовсе не в строптивом характере россиян, а в объективных фактах.

Оказалась, что разработанная под европейский размер Хартия масштабам России не слишком соответствует. Даже со списком подлежащих защите языков возникли проблемы. Максимальное количество языков, которое может встретиться в одной стране Евросоюза – 6. При этом, например,  в Дании немецкий - язык меньшинства. Следуя логике Хартии,  под угрозой исчезновения находится любой негосударственный язык. Во всех странах Западной Европе вместе взятых таковых нашлось лишь 32. А вот в одной России это будут все 238, не считая русского? Но ведь страна наша - федеративное государство, и во всех республиках помимо русского как минимум еще один официальный язык. В Дагестане, таковых и вовсе 32! Кстати именно Дагестан больше всего испугало требование Хартии об обеспечении судопроизводства на всех подлежащих защите языках, что точно приведет к коллапсу судебной системы республики. Ведь в этом российском регионе есть десятки как письменных, так и бесписьменных аульных языков - на которых говорит несколько тысяч жителей одного-двух аулов. 

Тот факт, что Российская Федерация, при численности населения меньше, нежели у стран Евросоюза, имеет в три раза больше языков, чем защищают во всей Западной Европе, ученых совсем не удивляет.

"По России не прошелся тот каток модернизации и построения наций-государств, который прокатился по Европе и уничтожил ее былое языковое разнообразие, – пояснил один из экспертов проекта Сергей Соколовский, главный научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН. – У нас сохранены все языки народов, на которых говорило население страны".

Любопытные цифры были обнародованы в Страсбурге относительно потенциальных затрат на поддержку "подзащитных" языков. По разным оценкам, в год на это необходимо 1,5 миллиарда евро, т.е. раза в три больше, чем сейчас тратится на все российское образование.  

"В российских регионах нас часто спрашивали: "Ну и когда же, наконец,  будут деньги от Совета Европы на наши языки?". Должен разочаровать, это не по адресу", – твердо заявил Алексей Кожемяков – руководитель секретариата Хартии региональных языков и языков меньшинств, куратор совместной программы Совета Европы. 

Механизм здесь прост: Хартия рекомендует, государство принимает на себя обязательства и ищет средства на их выполнение в своем собственном бюджете. Поддержка региональных проектов в рамках совместной программы лишь подтвердила экономный характер Совета Европы. Из России пришли заявки от 313 некоммерческих организаций на проекты, связанные с поддержкой языков, однако финансирование в размере от одного до полутора миллионов рублей получили лишь 24 проекта, т.е. меньше 10%.

Несмотря на множество разногласий, трехлетнее взаимодействие как российская, так и европейская стороны признали очень полезным.

"Приложив этот документ к российской действительности, мы увидели дополнительные возможности, а также убедились, что стандарты языковой политики, существующие в Российской Федерации не только на уровне Европейской Хартии, но зачастую намного выше, - заявил заместитель министра регионального развития РФ Максим Травников. – Предстоит серьезная дискуссия внутри России об отношении к Хартии".

Получилось, например, что мордовский язык сейчас защищен в России по 65 позициям Хартии, а требуется всего по 35. То есть для соответствия европейским нормам мы легко можем отказаться от половины уже работающих в Россий гарантий сохранения конкретно этого языка.

Еще одна из вскрывшихся проблем - несоответствие терминологии и законодательных норм Совета Европы и России. Из-за этого могут случиться неприятные казусы. Например, если следовать букве Хартии, то статус татарского языка в Республике Татарстан с государственного снижается до уровня регионального языка меньшинства и автоматически становится необязательным для изучения всеми проживающими на территории этой республики. Легко предположить какой градус общественного недовольства могут спровоцировать такие шаги.

Не случайно желание представить Хартию как неполитический документ у многих вызывает сомнения. Ведь во всех странах ее воспринимают именно как один из инструментов сохранения языковой, культурной и,  в конце концов,  этнической самобытности. А это уже, как ни крути, категория политическая.

Подтверждением служит негативный опыт Украины, которая поспешила ратифицировать Хартию, а затем получила целый букет внутриполитических проблем на языковой основе. Да и страны Балтии как-то не торопятся подписывать и ратифицировать Хартию, как,  впрочем,  не стоят под ней подписи таких уважаемых государств, как Франция и Германия.

"Эта работа была интересна и полезна для обеих сторон. Мы никогда раньше не сталкивались с опытом такой огромной страны как Россия, - призналась  Габриэла Баттаини-Драгони, генеральный директор Программ Совета Европы.   

Пожалуй, ни одна страна Европы не продемонстрировала такой открытости при обсуждении Хартии, как Россия. Только у нас этот документ обсуждали на слушаниях в Госдуме и Общественной палате. И это не случайно.

"Какие бы политические силы не были у власти в нашей стране, национальный вопрос был и всегда будет в центре внимания, – заверил Валентин Купцов, руководитель комитета долам национальностей Госдумы теперь уже прошлого созыва. – Хартия дала мощный толчок осмыслению как нынешнего положения, так и перспектив языковой политике в Российской Федерации. И это главный итог непростой трехлетней работы.

Маргарита Лянге, председатель Гильдии межэтнической журналистики     

   

Тэги