Луковый путь

Луковый путь

Как русские староверы прижились на эстонской почве

 
 
 
 
29 января 2015

"Мы завтракаем дома, обедаем в Тарту, ужинаем в Риге", – говорят про себя псковичи. Совместные фестивали, экономические форумы, сельскохозяйственные ярмарки – обычное явление для приграничных областей.

Треть экспортно-импортного потока между Россией и Евросоюзом проходит через Псковскую область. Столь близкое соседство и тесное сотрудничество, да ещё при неоднократно менявшихся в течение последних веков государственных границах, отразилось на этническом составе, традициях и обычаях жителей соседних республик. В Южной Эстонии русских немало. Причём многие из них наряду с эстонцами по праву считают себя коренными жителями этих мест.

Упрямые русские

В далёком XVII веке не согласные с реформой церкви – приверженцы старой веры – были вынуждены сняться с насиженных мест. Часть из них отправилась на восток, часть – на запад. Довольно заметная группа староверов осела в северной части нынешнего Тартуского уезда (в те времена эти земли принадлежали шведам. – Прим. ред.), основав там несколько деревень. Казалось бы, почва скудная, климат суровый, развивать земледелие – дело неблагодарное. Но "упрямые русские" сумели не просто выжить, но и занять на местном сельхозрынке особое положение, и до сих пор остаются вне конкуренции. Староверы сконцентрировали усилия на… репчатом луке. Со временем этот самый лук стал узнаваемым брендом, а сам регион – Причудье – получил негласное название "Луковый путь". Говорят, слаще и сочнее луковиц, чем выращенные на местных огородах, во всей Эстонии не найти. Но не луком единым известны причудские староверы: благодаря замкнутому образу жизни практически в неизменном виде, они сохранили свой язык, традиции, ремёсла и, конечно, веру.

– Когда наши предки пришли в эти места, строить свои церкви им не разрешили. И по сей день в деревнях стоят не храмы, а молельные дома, – рассказывает жительница деревни Колкья, заведующая Музеем староверов Лилли Тараканова. – Мы считаем себя беспоповцами. Батюшка у нас на все приходы только один, в остальных молельных домах за литургию отвечают женщины-наставницы. До сих пор живём по канонам веры, соблюдаем традиции. Детей, например, было принято крестить в течение 40 дней после рождения – летом в открытом водоёме, а зимой или в открытом, или в воде из озера, но не подогретой! Недавно моя подруга Леонида крестила сына Арсения. Кричал он от холодной воды Чудского озера громко, но не заболел!

До сих пор имена новорождённым многие родители в Колкья, Варнья и других окрестных деревнях дают, сверяясь со святцами, а потому Марф, Ефросиний, Ерофеев и Прокопиев среди местных жителей и по сей день немало.

Современные проблемы эстонских русских сельчан несильно отличаются от забот их российских соплеменников: молодёжь предпочитает уезжать из деревень за лучшей долей в крупные города, средний возраст жителей глубинки растёт. Решение проблемы местные видят в развитии туризма. Гостям, в том числе и российским, предлагают беспроигрышный товар: традиции. Угощают пирожками с луком и чаем из настоящего самовара, проводят мастер-классы по свечному делу и набивке на ткани. Тесен мир: мастерица, обучающая этим нехитрым премудростям туристов, родом оказалась из Томской области. Ещё в советские времена увёз в своё село красавицу Наташу молодой солдат-срочник. По словам Натальи, мать мужа невестку полюбила как родную дочь: очень понравилось свекрови, что в Сибири традиции староверов помнят и чтят не меньше, чем в Эстонии, а жена сыну досталась работящая, скромная и набожная.

Без русского языка – никуда

"Столица" региона – Тарту – также делает ставку на туризм. Гостей из Литвы, Латвии, Эстонии и, конечно, России в старинный университетский город заманивают особой атмосферой, сохранившимися традициями (например, проводят Ганзейские дни), достижениями современной науки и… русским языком! Именно в Тарту функционирует крупнейший в Балтии научно-развлекательный центр ­АХХАА, который всего за несколько лет стал одной из главных достопримечательностей города. Основная цель центра – популяризация науки, но попутно он решил ещё несколько внеплановых задач: повысил статус русского языка в Южной Эстонии, стал местом, где желающие, а их и по сей день в Прибалтике немало, могут пообщаться на великом и могучем языке.

– В Таллине с русским языком традиционно дело обстояло лучше, чем у нас: русскоговорящих там больше, преподавали язык лучше. В Тарту по-русски говорили далеко не все, тем более среди молодого поколения, выросшего уже после распада Советского Союза. Нам, русским, очень хотелось разговаривать на своём языке, но общения не хватало: с друзьями-эстонцами, естественно, говорили по-эстонски, – вспоминает специалист по внешнему маркетингу АХХАА Юлия Барсукова. – Примерно половина гостей ­АХХАА – иностранные туристы. Поэтому при найме на работу одно из требований к сотрудникам – владение не только эстонским языком. От наших гидов мы ждём свободного английского и желательно разговорного русского языка. Русских среди посетителей центра около 20%. Причём сейчас нас охотно и не по одному разу навещают не только туристы из России, но и русские, проживающие в Эстонии и других Прибалтийских странах. В том числе и потому, что им приятно поговорить с кем-то на своём языке. У нас нет проблемы "Ах, мы не говорим по-русски". Наоборот, делаем это охотно. Кстати, со старшим поколением латышей и литовцев тоже в основном общаемся по-русски: так им проще и привычнее. Среди гидов центра на данный момент около трети русских. А русскоговорящих – более половины. Отторжения у молодёжи нет, многие мои коллеги охотно учат русский язык с нуля: ведь это плюс для карьеры.

Хотя в роду у Юлии есть представители разных национальностей, девушка определяет себя как тартускую русскую, относит свою семью к местной русской диаспоре, которая в Тарту довольно активна. К друзьям в Россию "русские эстонцы" приезжают с удовольствием: тартусцы, как и псковичи, тоже любят позавтракать дома, пообедать в Пскове, а поужинать в Санкт-Петербурге.


Псков — Тарту

Материалы по теме:
3213