Андрей Дунаев Последний министр внутренних дел РСФСР

«Я бы не стал делить преступность по национальному признаку. В этом деле у нас, как и во всем остальном, "дружба народов».
18 марта 2013
О персоне

Родился в селе Алешкино Ульяновской области. По национальности мордвин.

Окончил Алма-Атинскую специальную среднюю школу милиции МВД СССР в 1959 году, Высшую школу милиции МВД СССР и Академию МВД СССР. Работал оперуполномоченным с 1959 по 1965 год, старшим оперуполномоченным УВД Кустанайского облисполкома (Казахская ССР), затем до 1967 года — заместителем начальника Отдела внутренних дел Джетыгаринского горисполкома Кустанайской области, начальником Отдела внутренних дел Тереньгульского райисполкома Ульяновской области, начальником отдела уголовного розыска МВД Чечено-Ингушской АССР.

В 1979—1980 — заместитель министра внутренних дел Дагестанской АССР.

В 1980—1985 — начальник УВД Вологодского облисполкома, генерал-майор милиции. В 1986 году был освобождён от должности и переведен с ...

Узнать больше о Андрей Дунаев

Мордовский взгляд на Кавказ

Сейчас уже не отрицают, что неплохо было бы кое-что перенять из опыта советского периода нашей истории. Мало кто помнит, но криминогенная обстановка на Северном Кавказе в 70-80 гг. прошлого века была намного спокойнее, нежели в остальной России. О том, почему сейчас все так изменилось, "НА" побеседовал с последним министром внутренних дел РСФСР Андреем Федоровичем Дунаевым, который в свое время возглавлял отдел уголовного розыска Чечено-Ингушетии и были зам министра МВД  Дагестанской АССР.

- Андрей Федорович, по национальности Вы – мордвин. Как мордвина занесло на Кавказ?

- Меня перевели в этот регион в 1973 году, назначив начальником уголовного розыска Чечено-Ингушетии. Специфика работы  местного МВД заключалась в том, что все тяжкие преступления, которые совершались чеченцами и ингушами даже за пределами республики, поручали нам для розыска: опыт показывал, что укрывательская база у них находилась в Чечено-Ингушской республике. На Кавказе до сих пор живы тесные племенные связи. Родственник всегда должен помогать родственнику, а брат может легко отдать жизнь за брата. Поэтому, когда где-то совершалось тяжкое преступление, виновник, как правило, приезжал прятаться домой. И его естественно укрывали.

- По какому принципу в то время подбирали людей на руководящие посты в правоохранительных органах? В Чечню обязательно назначали представителя другой нечеченской национальности?

- Моим заместителем был ингуш, подполковник Дакхильгов. Начальником отдела розыска работал чеченец - Кудусов. Местная структура состояла наполовину из русских, наполовину из кавказцев. "Русским" при этом называли представителей любой другой, "некавказской" национальности. Так русским у нас считался кореец Ким. Но не было между нами соперничества, мы всегда друг другу помогали. А на Кавказе я оказался случайно. Меня хотели направить на работу в Сочи, но после того как в отделе кадров узнали, что я 10 лет проработал в Казахстане и имел там дело с преступными чечено-ингушскими группами - в свое время чеченцев и ингушей ведь депортировали в Казахстан,  - руководство отправило меня в Грозный.  

- Получается, этнические группировки, наличие которых у нас то признают, то отрицают, были и в советские времена?

- Я бы не стал делить преступность по национальному признаку. В этом деле у нас, как и во всем остальном, "дружба народов". В одной преступной группе могут участвовать и русский, и мордвин, и чеченец, и азербайджанец. Что их связывает? Национальность? Нет. Отсутствие убеждений и морали. Сейчас часто говорят, что все кавказцы преступники. Категорически не могу согласиться с этим! Я много лет проработал на Кавказе, у меня сотни друзей среди чеченцев, но и преступников-чеченцев я тоже повидал немало. Чеченец это – самый надежный друг или самый смертельный враг. Третьего не дано. Если добропорядочный чеченец – вайнах - знает, что ты честный человек, он никогда тебя не обидит. А если начнешь оскорблять его по национальному признаку или даже просто смотреть свысока, он обиды не спустит, обязательно даст сдачи.

- Были у Вас трудности на новом месте?

- Трудности везде свои. До меня за пять лет на посту сменилось шесть начальников, а я один проработал шесть лет. Буквально в день приезда, моих сыновей избили на улице. Я им сказал на это - «вы мужчины – давайте сдачи». Они урок запомнили и никаких подобных инцидентов больше не повторялось. И в Москве, и в Грозном, и в Саранске надо уметь себя защищать.

- Сейчас все мы наблюдаем, как который год в Дагестане одного за другим убивают руководителей местных правоохранительных структур. И делают это не пришлые люди, а местные. На Ваш взгляд, почему это происходит? 

- Корни того, что происходит сейчас на Северном Кавказе, зарыты очень глубоко. Я помню, еще в 1974-75 году были сведения, что в горах, в далеких, труднодоступных кишлаках насаждается ваххабизм. И Америка, и Саудовская Аравия еще с тех пор выделяли очень крупные деньги для того, чтобы настраивать местное население против русских и против идеи Советского Союза.

- То есть, вы считаете, что эта межэтническая напряженность в нашем обществе, которую уже невозможно не замечать, она спровоцирована извне?

- Не только извне, но и это тоже. Такие вещи ведь не сразу начинаются. Сначала выбирают место для репетиции. Знаете, с чего в свое время началось? С Тувы. Я был там уже в качестве министра внутренних дел РСФСР. Мы расследовали убийство троих русских. Через какое-то время погибло несколько тувинцев. Но местное МВД поступило умно, сумев затушить начинавшийся конфликт.

В происходящем на Кавказе есть и вина российских властей начала 90-х. В Грозном ведь были сосредоточены огромные запасы оружия всего Закавказского военного округа. Его почему-то не вывезли вовремя, а оставили на разграбление местному населению. Я лично писал тогда президенту Ельцину, что количество тяжких преступлений, совершаемых с применением оружия, превысило все допустимые рамки. До этой катастрофы все было иначе! Если мы в республике получали сообщение, что у кого-то есть автомат, то не успокаивались, пока его не изымали. В результате, по количеству убийств, Чечено-Ингушетия занимала последнее место в СССР.

При этом любые особо-тяжкие преступления, совершавшиеся на Кавказе, всегда были по-своему сложны для расследования. Например, в Назрановском районе был такой случай: старый человек поругался с молодым парнем, и нелицеприятно выразился в отношении его родной тёти. Молодой человек оскорбился и застрелил старика. Это не просто преступление, это еще и проявление гордости, защита своего рода – от подобного никуда не деться.

А нынешние проблемы с национальным вопросом будет продолжаться на Кавказе до тех пор, пока не удастся перекрыть зарубежные денежные потоки. От безработицы молодежи некуда податься, а тут предлагают солидные деньги, романтику, оружие. Выделяются огромные средства на пропагандистскую работу. Молодым говорят, что умирать не страшно, попадешь, мол, в рай – так Аллах наградит тебя. В 94-м году в Грозном шли бои, одного чеченца придавило стеной, а еще ему оторвало ногу, но он все равно строчил из пулемета и кричал: "Слава Аллаху!".

- Можем ли мы что-то противопоставить этой пропагандистской машине, которая разрушает нашу страну изнутри?

- Естественно, можем. Работать надо, создавать на Северном Кавказе не курорты, а нормальные рабочие места, развивать сельское хозяйство, промышленность, животноводство.

- Стоит ли сейчас вспоминать и обобщать опыт борьбы с криминалом в разных республиках, в том числе и советского периода, чтобы эффективней бороться с преступностью?

- Чтобы не изобретать велосипед, делать это необходимо.  Причем заниматься должны  специальные институты. Но, похоже, нынешним руководителям страны не до этого. На первом плане постоянно какие-то революции, реформы. Тратим время и силы на ерунду типа Pussy Riot. Надо было отшлепать хулиганок, дать им по 15 суток и заняться делом. Я сам глубоко верующий человек, но был бы сейчас министром – просто выгнал бы девчат из тюрьмы, нечего государство объедать! (смеется)


Анна Полякова - 18 марта 2013

Чтобы задать вопрос необходимо авторизоваться.

4426